Это наша ментальная и цивилизационная особенность — мы готовы помочь даже вчерашним врагам.
Только русские солдаты и русские крестьяне могли кормить замерзших солдат наполеоновской армии, которых еще несколько минут назад пытались убить. Но противник повержен, он сдался в плен, вражды больше нет.
Только солдаты нашей цивилизации могли кормить в ущерб своему собственному питанию гражданское население в разрушенном Берлине и других немецких городах. Сами немцы не собирались этого делать.
Смерть Пушкина, Блока, Ахматовой
На сердце твоём как печать.
Хочу я в ночи нежно-матовой
С тобой, Петербург, помолчать.
Привольно поэту здесь дышится
От зова Балтийских ветров,
Дыханье Невы чуть колышется
В гранитной дуге берегов.
Взгляну с высоты Исаакия
На твой Александровский сад.
Проклятье, сиротство и магия
В воронке твоих чёрных дат.
«…и остави нам долги наша,
якоже и мы оставляем должником нашим…»
Молитва Господня
«Беззаконного уловляют собственные
беззакония его».
Притчи, V, 22
Эту историю рассказала двоюродная сестра Лиля. В конце пятидесятых училась она в кредитно-экономическом техникуме на Украине. Неподалёку от учебного заведения с завидным постоянством просила подаяние бабушка-старушка. В любую погоду стояла на одном и том же углу. Опрятно одетая, с приветливым лицом, никогда не давила на жалость, не изображала вселенскую скорбь, прося копейку. Сколько лет нищенке девчонки-студентки определить не могли. Кто предполагал: «Лет шестьдесят». Кто и того больше давал: «Восемьдесят, не меньше». Когда тебе семнадцать, все, кому сорок и более кажутся древними-предревними. Бабушке было явно больше сорока.
Углем наметил на левом боку
Место, куда стрелять,
Чтоб выпустить птицу — мою тоску
В пустынную ночь опять.
Милый! не дрогнет твоя рука.
И мне недолго терпеть.
Вылетит птица — моя тоска,
Сядет на ветку и станет петь.
Чтоб тот, кто спокоен в своем дому,
Раскрывши окно, сказал:
«Голос знакомый, а слов не пойму» —
И опустил глаза.
31 января 1914, Петербург
Греческое слово «грех», «хамартия» буквально значит «промах мимо цели». Если человек направлялся в деревню, где его ожидал ужин и ночлег, а вместо этого заблудился («заблудил» как говорили раньше) в лесу, он промахнулся мимо цели. Если он плыл в порт, а оказался непонятно где посреди бурного моря, с ним случилась та же беда.
Так или иначе, он сбился с пути.
Но сбиться можно только в том случае, если существует истинный путь, и истинное место назначения — место, куда мы должны прийти, наш подлинный, вечный Дом. Многие современные люди не верят в реальность греха именно потому, что они не верят в реальность Дома — никакого предназначения у нас нет, жизнь — это путь в полное небытие, а на дороге в никуда заблудиться невозможно.
Здесь лежит различие между христианской и светской этикой — светская этика требует только воздержания от причинения явного вреда другим; христианская этика не противоречит ей, но она значительно объемнее — согласно ей, человек может нанести себе вред, который намного хуже смерти, или наоборот обрести благо, которое неизмеримо больше любой, самой долгой и счастливой земной жизни.
В лихую, лютую годину
Для православных христиан
Профессор, доктор медицины
Священный принимает сан.
Монахом став, архиереем,
Он твердо в Истине стоял,
Путь возвещая ко спасенью,
Бесстрашно ересь обличал.
И, как небесный покровитель
Лука ― апостол, врач святой,
Лечил людей хирург-святитель,
О них молился всей душой.
I
В последние годы о судьбах российской интеллигенции говорят всё реже и реже. Интеллигенция умерла как сословие: социальное расслоение не обошло её стороной. Место интеллигенции занимают яппи и креативные менеджеры, лишённые коллективных моральных рефлексий. Почему же мыслящее сообщество безмолвствует? Мне кажется, что уже можно уверенно ответить на этот вопрос. Судя по всему, неподходящий момент для этого разговора не только сейчас. Это навсегда. Общественный ландшафт изменился настолько, что интеллигенция как социальное единство распалась и перестала играть какую-либо роль в общественных процессах.
О смерти интеллигенции дискутировали давно и много, но всё это были, что называется, субъективно-оценочные мнения отдельных людей. В плохих прогнозах недостатка не ощущалось. Но сегодня мы имеем совершенно иную ситуацию. Перед нами довольно достоверный критерий, позволяющий констатировать смерть с медицинской точностью, — отсутствие общественного интереса. Тема остыла, достигла нулевого градуса. Сам предмет спора — архаичное явление. Он не включен в повестку дня.
Жил на свете Хороший Человек. Каждую минуту своей жизни он старался потратить на добрые дела. В его маленьком городке жизнь текла размеренно, и в каждом новом дне Хороший Человек находил для себя пользу, воплощая свои потаённые мечты в жизнь...
Невысокий полный мужчина, уже немолодой, но вполне ещё крепкий и энергичный, Хороший Человек любил делать подарки, особенно друзьям и дочке. И при этом он всегда оставлял на подарке ценник. А как же! Пусть все удивляются его щедрости и заботливости!
Я - фарисей,
я не таков как все другие:
пощусь, молюсь,
веду благую жизнь.
И я мытАрь,
глаза поднять не смею,
прости, шепчу,
мой Бог, будь милостив.
Великий я гордец,
мне трудно горбить плечи,
а осудить других
мне кажется - пустяк.
И я смиренный раб,
поклоны меня лечат,
бью в грудь себя в слезах:
я грешник, я – червяк.
Я – мытарь?
Фарисей?
Я фарисей и мытарь:
как падаю – воплю,
как встану – бью других,
я плачу,
я смеюсь,
терплю,
и ненавижу,
люблю,
корю,
молюсь,
я совмещаю их.
Перебираю архивы и натыкаюсь иногда на такие сердечные факты... Рассказала бывшая сотрудница Людмила Попова. Свёкор её с Алтая. Четыре его брата жили с отцом под одной крышей. Отец — непререкаемый авторитет в семье, как и мать. Сыновья заикались, мол, не лучше ли каждому вести отдельное хозяйство? Но отец исходил из принципа — коллективный труд продуктивнее. Считал, разбежавшись по своим углам, столько не наработаешь, как мощным, хорошо организованным сельхозпредприятием. Пресекал на корню частнособственнические разговоры сыновей о разделе. И только угроза раскулачиванья в период коллективизации заставила отделить сыновей. Но поздно спохватился, раскулачили всех поодиночке.
Напрасный труд — нет, их не вразумишь, —
Чем либеральней, тем они пошлее,
Цивилизация — для них фетиш,
Но недоступна им ее идея.
Как перед ней ни гнитесь, господа,
Вам не снискать признанья от Европы:
В ее глазах вы будете всегда
Не слуги просвещенья, а холопы.
Стальная конница рвет пространство
На клочья слов откровенной лжи,
И нет, не будет ни постоянства,
Ни легкого трепета у межи.
Ни тайн ростков, что объяли кольца
В надежде жизни, — порыв тот смолк,
И горечь пьют под подливой солнца,
И правит бал одноглазый волк.
И грубый раб, разминая глотку,
Охает матом и явь и высь,
И пустят слово на перемотку,
Для сна всех падших, что отреклись.
Эпиграф:
Тили-тили-тесто –
- жених и невеста.
Теле-теле-теле-тесто –
- конкурсантка и инвестор.
Теле-теле-теле-пицца–
- генпродюсер и певица.
Теле-теле-теле-крендель –
- супердива энд бой-френды.
Теле-теле-теле-пышка –
- примадонна и мальчишки.
Теле-теле-теле-сушка –
- позабытая старушка…
У глупости сегодня пир:
Меню обмана так богато!
Но только вот огромен мир
Людей, ей не отдавших плату.
Постой, очнись! Идет распил
Под барабанный рев шаманов,
И душ, и стран, и гордых спин
На дырки в порванных карманах.
Идет война, и в дверь стучат
Солдаты хищников - узнали?
Им все едино – точно часть
Их душ давно из ржавой стали.
Не геройствовать, не юродствовать
не торгашествовать лицом,
прикрывая личину насущного —
чтоб не стать лжецом-подлецом.
Все дороги — сквозь правды
к истине,
все любовии — ко Христу.
Мой Господь призывает свидетелей,
низвергающих гордецов:
приносите лишь правду ближнему,
чтоб спасти его из обиженных.
Во свидетели призывает Бог
всех, кто лгать любимым не смог.
(Ксении в день Ангела посвящается)
Бывает часто в жизни бренной —
Душа взывает к небесам.
И с бесконечною вселенной
Сливаясь, волю даст слезам.
Молитву Ангелу святому
В час искушений вознесёт.
И словно сáмому родному
О всём поведает, шепнёт...
Как будто спящего младенца
Коснётся Божия Рука:
В безмолвии больного сердца
Печаль растает, как снега...
Мука: присвоить все то, что является слухом,
жизнью, письмом и судьбой не твоею, чужою;
повелевать, оставаясь за ширмою буквой,
острою линией, ею пронзая порою;
отзвук копировать, не ощутив края бездны,
ад не изведав, в него не умея поверить,
жертву считая слепой и совсем бесполезной, —
быть судией и ущербною мерою мерять?
Так, берега расходясь, оставляют породу,
ил от ушедшего времени, пламя узора,
лица, которых не знал и не видел ты сроду,
слухи, обман и неправедность тайного взора.
Вздох и смиренный уход означают прощенье,
Я буду говорить о кино, хотя не кино меня интересует. Просто мы живем во времена власти телевизионной картинки. А новости нынче по интриге и напряженности соперничают с сериалами, особенно во времена, когда каскадеры на общем плане залиты то ли клюквенным соком, то ли специальной краской. И все для того, чтобы зритель в ужасе прошептал: «Кровь», и санкционировал пролитие настоящей крови.
Жан-Люк Годар в одном интервью сказал, что кино изначально явилось, как операторское искусство. Киношнику предстояло увидеть, заметить, правильно расположиться, навести камеру, словно прицеливаясь, и шептать про себя: «Остановись, мгновенье! Ты прекрасно». Это кино в своих истоках. Потом, говорит Годар, оно стало искусством сценария. Это был крен от жизненной данности в сторону стремления лепить жизнь по нужному плану. В том же интервью он говорит, что в торжестве выверенного текста, сценария заключено сходство сталинско-советского кинематографа и Голливуда. И там, и там господствует идеология — тоталитарная идеология коммунистической стройплощадки и тоталитарная же идеология общества потребления.
Снимали не то, что есть, а то, что надо. И в кино ходили спать и видеть сны. Отсюда «фабрика грез», и отсюда «честь безумцу, который навеет человечеству сон золотой».
Французское правительство до конца текущего года не будет представлять в парламент законопроект о семье, вызвавший бурные протесты среди противников однополых браков. Движение «Манифестация для всех», объединяющее противников однополых браков и приверженцев традиционных семейных ценностей, расценило такое решение как «свою победу», пишет 4 февраля 2014 года RT.
Правительство Франции отказалось от намерения представить в парламент новый законопроект о семье. «Правительство не будет представлять законопроект о семье в этом году, — указал источник в официальных кругах. — Подготовительная работа над ним должна продолжиться».
