Вы здесь

Александр Конопля. Произведения

"Дед-баба, девушка и воин..."

Дед-баба, девушка и воин,
В боях оставивший ступню,
Могли ходить повсюду вольно,
Как будто муравьи по пню.

Им не страшны в давно погасшем крае
Ни ТЦК, ни чёрный взгляд,
Ведь там за них на фронте умирают,
Куда-то целясь... Целясь наугад.

Дед-баба, девушка и воин
Шагают смело по стране.
Их трое – ну а может, двое...
Ведь там за них рождаются в огне.

Дед-баба, девушка и воин
Заходят смело в магазин
И улыбаются довольно.
Их было двое – стал один...

Дед-баба, девушка и воин
Ту самую в себе отыщут соль.
Не купишь их за доллар и биткоин.
Три, два, один... остался – ноль.

Зима 2026

Увижу солнце и заплачу.
Неужто ты, зима, уходишь прочь?
Неужто термоядерное пламя
Смогло века и время превозмочь?

Сниму я шапку, брошу рукавицы
И крест святой оставлю на челе.
Смешались люди, кони, лица,
Война и мир не видятся во мгле.

Я обнимусь с лучами. Много света.
Так хочется мне света и тепла!
Пускай ещё далече лето,
В округе всё же меньше станет зла.

Сжимает холод души, воду, время,
И нам протиснуться хотя бы в миг,
И мы надеемся, что лучик нас согреет,
И мы останемся, останемся людьми.

Не будем ржать, стучать, брыкаться,
Не будем мчаться от чужой беды,
А в тех, кто рядом, будем вновь влюбляться,
Как в дар бесценный мировой судьбы.

"Покамест слышен колокольный звон..."

Покамест слышен колокольный звон
Ещё жива моя округа,
Ещё я вижу светлый сон,
Ещё родится дочь у друга.

Иди ступеньками звонарь,
Ты сможешь прикоснуться к небу,
Ведь этой тропкою ходили встарь,
Вкушая по дороге Хлеба.

О, как звенит вибрация огня,
Пронзая клетки и сознанье,
О, Гераклит, ты научи меня
В горящем звуке видеть покаянье.

Ловлю руками святость бытия,
Вдыхаю сердцем лики мирозданья,
И птичье пенье надо мной паря,
Смеясь, становится рыданьем.

Когда-нибудь и я вернусь
Туда, где пономарь звонит высоко,
И вместе с ним до неба дотянусь,
Чтоб не найти ни края, ни истока.

Вопрос

Что же, белая берёза,
Ты под вечер стала чёрной?
Почернел прозрачный воздух,
Знать, печалится о чём-то...

А ведь так хотелось сока,
Светлой, радостной водицы!
Только солнышко далёко,
Не догнать и не напиться.

И проходят дни во мраке,
Казимир в "Квадрате" пляшет,
И вселенской пахнет дракой –
Только вряд ли рукопашной.

Ну и что, что чёрным соком
Утолить хочу я жажду!
Я готов поверить Локку,
Что лишь опыт в жизни важен.

Может быть, тогда сумею
Тех понять, кто с злом сроднился,
И познать, как душу греет
Луч, что с солнышком простился.

Только всё же ждать рассвета...
Хоть века - так будет лучше.
Нет у опыта ответа
На вопрос, что сердце мучит.

Оледенение

Берёза вся из изумруда,
Расставив ветки, ввысь летит.
Рассвет, пришедший ниоткуда,
По изумруду в мир скользит.

Скользит по свадебным просторам,
Скользит по скользкой тишине,
По безутешным разговорам,
Скользит в мечтах и в чьём-то сне.

Берёза смотрит молчаливо.
Прекрасен сказочный наряд,
Не то что эти сосны-сливы,
Убогий этот виноград.

Рассвет скользит по нашим душам,
Скользит по скользкой суете,
А мы идём, идём послушно
Навстречу мёрзлой пустоте.

В той пустоте края бескрайни,
Ползёт в ней червь с улыбкой злой
И хочет, чтоб на поле брани
Сражались братья меж собой.

"Мы за стол садимся дружно..."

Мы за стол садимся дружно.
Оливье, под шубой сельдь,
Самогонку – прямо в кружку.
Прочь, земная круговерть!

Мы сидим красиво, чинно
И молчим себе, молчим,
Слов не тратим без причины:
Наше слово – огнь, не дым.

Нас вокруг просты просторы,
Мы их знаем наизусть.
В них победы наши, ссоры,
Наша радость, наша грусть.

Лес нам вторит молчаливо,
Молчаливо вторит пруд,
И рыбёшки в нём игриво
Подо льдом чего-то ждут.

Кашу, кашу мы не варим –
Сколько можно кашу есть?
Раньше, в юности, ударно
Столько раз, что и не счесть!

Я молчание нарушу,
Я салатов строгий страж.
Посмотрю друзьям я в душу
И пойму, что всё – мираж.

"Хлестала взбешённая стужа...."

Хлестала взбешённая стужа
Уставший, прищуренный взгляд,
Шатался и был безоружен,
И с нею я шёл наугад.

Осколки, миры, мирозданье,
Хрустела, как кости, стезя,
И лошади бурой дыханье
Оставить мне было нельзя.

Мы шли с нею вместе и рядом,
Друг друга за руки держа,
Мы шли сквозь войну и преграды,
Сквозь мрак и кутёж дележа.

Ты знаешь, кровавая стужа,
Тебя ни о чём не молю,
Не думай, что я безоружен,
Не думай, что стоя я сплю.

Не думай, что будешь вгрызаться
В уставший, прищуренный взгляд,
А после со смертью лобзаться,
И ржать, и скакать невпопад.

Смерть маминой подруги

Надежде Яковец, светлая ей
память и Царствие Небесное

Что сегодня так рано гроза?
Мирно кони пасутся в левадах.
Что задумали вы, небеса?
И чего-то землица так рада?

Тех, кто с нами творили судьбу,
Не припомним мы в смутное время,
И на прошлое нынче табу,
Зло вселенское нынче не дремлет.

Только всё ж веселится душа
От того векового уюта,
Как толчёнка была хороша
И как медленно мчались минуты.

Мы не знали нужды и беды,
Просто жили работой, друзьями.
Знать, немало сегодня воды
Под седыми плывёт облаками.

Мы не знали, что значит стареть,
В день грядущий смотрели с улыбкой
И могли до звёзды долететь
Сквозь простор одинокий и зыбкий.

"Ступнёшь и вязнешь в снеге и в мечтах..."

Моей дочечке Марии

Ступнёшь и вязнешь в снеге и в мечтах,
И на ладонь садится небо,
И даже чёрный, бесконечный страх
Слегка хрустит оттенком белым.

Миры, пиры и чёрное дырьё,
Куда-то исчезают те кто дорог,
И кружит над дорогою враньё,
А мне всего лишь к дому, к дому.

Я не пойму где имя, где число,
Я не пойму где горы, а где горе,
О, как же всю округу замело,
О, как хочу увидеть море.

Нет просветленья даже в январе,
И этот снег как будто бы болото,
Хочу с дочуркой утром, на заре
Смотреть на гор бескрайних позолоту.

А после окунуться в изумруд,
И нежиться в объятьях солнца...
Всего лишь к дому, где меня так ждут,
И мама встретит хлебом с солью.

Рождество

Что-то в небе сером зреет,
Что-то прячут облака,
Иудея Иудеей...
Иудея далека.

Это в нашем небе зреет!
Прячут наши облака!
Дождь сильнее и сильнее
Проступает сквозь века.

Ты куда идёшь, курносый?
Вишь, во мне бушует зло?
Вишь, душа у неба просит
Чтоб округу замело?

Ель, колядки, запах смирны
И дочуркино тепло,
Чтоб вокруг побольше мира,
И чтоб в жизни нам везло.

Призадумался курносый,
Приподнял игриво бровь:
Будет снег тебе белёсый,
Только где ж в тебе любовь?

Ведь когда пройдёт сочельник,
И волхвы приедут вновь,
В небе вызреет вечернем
Лучик, ищущий любовь.

Красный снег

Красный снег

Снега, снега, много снега,
Пританцовывает снег.
Ты откуда, снег? "Я с неба, 
Бесконечен путь мой бег".

Снег, чего такой ты красный? 
Иль привидился таким?
Новый Год, дружище, праздник,
Каждый будет молодым!

Ты чего такой прозрачный,
Бестелесый, неземной?
И чего, танцуя, плачешь 
Тёмной зимнею порой?

Не был ты таким, дружище,
Помню, помню я тебя,
Наши санки, наши лыжи
Мчались с горок, мир любя.

Ну, а снег идёт упрямо,
Тихо падает без слов,
И земля как будто в ранах,
И из ран сочится кровь.

"Влюбиться в снежинку легко ведь, поверь ..."

Влюбиться в снежинку легко ведь, поверь,
На лучике миг и мгновенье.
Ты веришь, что снова откроется дверь
Для мира, любви, вдохновенья?

Стучится упрямо в окошко зима,
И дрон не помеха метелям.
Ты веришь, что снова закружат дома,
Игрушки, хлопушки и ели?

Снежинка летит и садится на нос
Лошадке, колодцу, Вселенной...
Ты веришь, что дедушка старый Мороз
Детишек возьмёт на колени?

Так сладок конфет и добра аромат,
Так сладки из детства минуты...
Ты веришь, что в сказочный, новый наряд
Оденется новое утро?

Возьму на ладонь я снежинку свою,
Пусть тает, пусть тает родная.
Я ей серенаду влюблённо спою
Века, словно ноты, листая.

Февраль

Последних дней скрипучий звук

Пронзает тихие просторы,

Пронзает сердца "тук-тук-тук",

Дома пронзает, души, норы.

Рождаясь в давке и во тьме,

Звук вырывается наружу,

И, не подвластный кутерьме,

Он властно обнимает стужу.

Он властно смотрит на поля,

На суету безликих шапок,

И с ним замёршая земля

Не будет безутешно плакать.

Звук прикасается берёз,

Таких белесых и хрустальных

И умиляется до слёз:

Чего и как они не тают?

И смотрит, смотрит в небеса,

Влюбляясь в них и к ним взлетая,

И скриплой жизни полоса

Хранит, скрипя, немую тайну.

"Ух, ветер, ух..."

Ух, ветер, ух!

Научись считать до двух.

Я и ты – вот это сила!

Нас реальность не скосила!

Ты свои худые ножки

Переставил, словно ложки,

Я своими впился в землю,

Полосатей стал, чем зебра.

То ли белый, то ли чёрный,

То ль душистый, то ль копчёный,

То ль ножи точу в глазах,

То ль глаза мои в слезах.

Вот и птицы нам запели,

Славят зимние капели

И, конечно, славят нас.

Раз-два, раз-два, раз-два, раз.

Мы с тобой шагаем смело,

И своё мы знаем дело,

Только вот порой во снах

К нам с тобой приходит страх.

Я смеюсь: чего ты дрейфишь?

Ты такой ведь ветер древний!

Ну а он молчит в ответ,

Будто есть я, будто – нет.

Папа

Папа

Посвящается моему папе
Виктору Александровичу Конопле,
умершему 6 ноября 2023 г.,
светлая ему память и Царствие Небесное

Слезами меряю печаль,
Но та печаль неизмерима.
О, где тебя мне повстречать,
Тебя, родного пилигрима?

Коснусь рукой щеки из сна,
Щеки небритой и холодной, -
Ведь не приходит в морг весна
Своей щебечущей походкой.

Тебя не стало - умер я,
Простился с теми кто любимы,
И каждый миг, как будто яд,
Пронзал меня неотвратимо.

Ты протяни свою ладонь,
Они с моей – от сердца к сердцу,
Застыл под смертью быстрый конь,
Жуя траву из затхлой серы.

Страницы