Омилия

Водно поло осталось в прошлом,
В прошлом друзей дорогие лица,
В прошлом стихи, всё мирское тоже –
В прошлом, – он Богу ушёл молиться.

Взял на себя он Христово иго
(Подвиг монаха не всем по силам),
Не позовут его больше: Игорь! –
Он у престола – отец Василий.

И потянулась за чёткой чётка…
Душу, как пальцы, искус шершавит,
Но под глухим облаченьем чёрным –
Крепкая вера, любовь большая!

Сердце нездешнему сопричастно,
И возрастает от силы к силе.
«Я бы хотел умереть на Пасху!» –
Скажет, когда у него спросили.

«Я бы хотел умереть на Пасху!»…
И совершилось: ударил в спину
Острый клинок, обагряя красным –
Пасха Всечасная наступила!

Стоим с группой паломников на просторной смотровой площадке у крутого склона высокого холма. Внизу плавный изгиб широкой реки, а за ней бесконечные дали: поля, леса, между которыми разбросаны редкие посёлки, угадываемые по блеску оцинкованных жестяных крыш. Серая ленточка шоссе с мелькающими машинками. Цепочка грузовых вагончиков медленно ползёт вдоль опушки леса. Игрушечный тепловозик давно скрылся за деревьями, а вагончики всё тянутся и тянутся... По всей этой неизмеримой шири, в глубокой тишине которой онемели все признаки деятельного присутствия человека, неспешно движутся тени облаков. На недолгое время участок ландшафта погружается в сумрак, но вскоре вновь оживает, освещённый ещё высоким послеполуденным солнцем. Музыка света звучит в безмолвии души.

Шестидесятые годы нашей эры. В Риме начинаются первые гонения на христиан. Молодой римский патриций Марк Виниций влюбляется в прекрасную Лигию, тайную христианку. Его чувства взаимны, но девушка понимает, что связать свою судьбу с язычником она не сможет. Из-за грубых нравов римского воина Лигия вынуждена скрываться от своего возлюбленного. Разгневанный Виниций пытается ее разыскать, используя все доступные ему связи и средства. А его влюбленность быстро превращается в ненависть. И на протяжении всей книги чувства главных героев друг к другу будут постоянно меняться и колебаться то в одну, то в другую сторону. 

             *  *  *

Всё ближе берега, опасней почва,

до пара весь растрачен снег,

не убывают только строчки 

из века в век.

Все протяжённости – без знаков,

во всей красе,

стучат в открытую двояко

точки-тире.

Кружение до боли зримо,

пир – мир сетей;

дойдёшь, шагая только мимо 

всех скоростей,

где длины у путей слагают

из голосов

и тихо воскресенья чают

без слов…

Не дышалось бы мне и не пелось,

Если б вас я не знал никогда,

И наливом хрустящим и спелым

Мне б не пахли былые года.

Вы мне Буды¹ с Холмами² – родные,

Вы отец мне и нежная мать,

Для меня вы цветы полевые

И Отчизны моей благодать.

Степь с лугами в обнимку и травы,

Рядом Харькова крепкая стать,

Это папины гордость и слава,

То, что так я люблю созерцать.

Лес густой, плодовитый, бескрайний,

В огородах гектары труда,

Это мамины свежесть и правда,

В детстве там я бывал иногда.

Вы мне Виктор и Анна – святые,

Так легко вас любя, почитать,

Ваши руки люблю золотые,

Простоты в них шершавой печать.

Как много в человеке бесчеловечья, как много скрыто свирепой грубости в утонченной, образованной светскости.
Н.В. Гоголь. «Шинель»

Из дневников

Когда прп. Серафим общался с лесным приятелем медведем, ему не нужно было для этого биологическое образование. Точно так же подростку галки со сломанным крылом, которого мы пригласили в семью, предложив ему в качестве дома большую клетку (пока не вольер, увы, но всё же личное пространство покоя в этом безумном мире), не нужны замысловатые инструкции по правилам поведения в клетке, по общению с человеком и пр. Галка словно родилась в нашем, предложенном ей для жизни, мире. Ей всё было понятно - чуть ли не с первых минут общения. И она пошла на контакт практически сразу -  еду брала прямо с рук...

В этом мире можно жить иначе - не по инструкциям. Неужели люди забыли об этом?
Обожествление инструкций (алгоритмики), обожествление компетенций - это не плюс к человечности, а минус от неё.  Человек не глупее амёбы. Если верить современным учёным, природа сама создала все эти сложные формы жизни - включая и человека. Как она справлялась без современных научных инструкций - вопрос странный, но правомочный.
Христос - не инструкция, и мы по Его образу и подобию созданы. Зачем же обожествляем какие-то инструкции: те или эти - особой разницы нет, когда инструкции превыше всего...

* * *

Делать что хочешь? Или делать, что надо? Желаемое или должное? Хорошо желать то, что должно, и делать то, что надо делать. Таков привычный ответ на этот привычный вопрос.

Но сегодня всё более актуальным становится вопрос: а кому это надо? Кто определяет должное? Правильный ответ - Христос (Его должное - это моё должное потому, что Он есть воплощённая Любовь, человек становится вполне собой, угождая Христу, и так реализует своё настоящее хотение - быть, стать настоящим; только исполняя Заповеди Христовы становятся вполне собой, преодолевая себя показушного, себя ложного, себя чуждого Себе), и это очень актуальный ответ, потому что Антихрист как раз эту часть Христового в нас перестраивает на себя, отнимая у Христа в нас. Он желает определять должное человеку, всецело лишая его своего собственного хотения (воли), укоренённого в замысле Творца. Это главное в Антихристе, что надо научиться видеть, различать, и чему следует давать отпор.

Август в наших широтах не диво.
Непогода раскрыла зонты.
Камнем на душу дождик тоскливый,
Мало радости и теплоты.

Чередуются дни без понятья...
И в бессмысленном хаосе мук
То ли жаркие солнца объятья,
То ль предчувствие вечных разлук ...

И приход сентября ведь не спросит,
Грустно ль сердцу тепло отпустить...
Я хочу полюбить тебя, осень,
Но пока не могу полюбить.

Люди больше всего не выносят правду о том, что в их круге, где все такие приветливые и вежливые, кругом ходит холод. Люди не хотят слышать, что их мир – это ложное общество, где всё неправда. И у них есть много способов заслониться от истины, самый проверенный из которых: кричать пророку и поэту, что он – враг всего, что им дорого на их болотах.

Такие крики преследовали Гоголя почти весь его творческий путь, и досаждали, кусали, мучили этого необыкновенного человека со слабыми нервами.

– Доктор, доктор, мне уже получше?

– Да ведь вы леченье не прошли!

– Но зато больницу я улучшил!

Тут – подкрасил, там – помыл полы!

– А леченье?

– Я же куховарил!

– Но леченье?

– Гвоздь забил в окно!

А лечился только голоданьем,

Но ведь это, правда, всё равно?

     Алёша сидел в туалете и размышлял. «Кто я?» - думал Алёша: «Какова моя миссия в этом мире? Почему надо мной потолок туалета, а не небо Аустерлица? И знает ли про моё существование великий отшельник Рамана Махарши?».

     Эти мысли заняли у него минут десять, а потом он протянул руку и взял с полочки сборник эссе Имре Кертеса. В текстах этого автора, которого Алёша считал гением наряду с собой и с Махарши, есть ответы на все вопросы бытия и Алёша часто прибегал к его помощи, находясь в туалете. Он открыл книгу наугад и почти погрузился в увлекательнейшее чтиво, как в туалете погас свет.

     - Ты чего там затих? – раздался голос жены: - Вылазь давай, я сейчас описаюсь!

Удобный способ порчи мира — однобокое, глупое «добро», которое не учитывает множество нюансов и факторов, потому что не умеет мыслить целостно. Мир от такого «добра» становится перекошенным, накреняется и вскоре падает в хаос разложения.
Адепты такой борьбы «за добро» страшнее открытых злодеев, потому что ложное добро заразительно. Зло успешнее всего распространяется под видом добра, встречая минимум сопротивления.

                   Как нам в стихах и в прозе
                   располагать слова,
                   чтоб хоть едва-едва
                   уподобляться розе?
                                      Рильке

Одинокая белая роза
возле дорожки,
посыпанной гранитной крошкой.
Божья коровка
взбирается по крепкому стеблю,
огибая шипы.
Ей как будто открыто:
вершина его – это Ты!
Звезда, что слетела на землю,
умалилась до цветка,
облекая бутоны в небесную ткань.
Пред Тобою встаю на колени
(негоже смотреть сверху вниз).
И в вихре Твоих лепестков
Исчезают и чувства, и мысль.

2020

Золотая метка

В Берлине осенью листья облетают далеко не со всех деревьев. Иные всю зиму стоят зеленые. Будто забыли в календарь взглянуть. Или из упрямства. Дескать, ну и что, что зима? Постоят зиму зелеными и летом продолжают. Я даже всех названий этих деревьев не знаю. Наверное, что-то вроде «Наглые зимние зеленушки». И зима бывает дождливой. Но ледяной дождь, конечно же, хуже. Выйдешь из дома под дождиком, а вернешься уже в мороз. Покупатели выходят из лавки бодрым шагом, ступают на каток и летят кувырком в разные стороны. Такой зимний берлинский розыгрыш с матерками. Правда, длиться все это будет недолго. Да и матерки у немцев бедные. Не в них вся радость жизни. Когда-нибудь снег все равно растает. В Берлине – довольно быстро. Такой климат.

У времени постправды, постполитики, постмедицины, постхристианства, постистины, постчеловека есть библейское имя - время отделения овец от козлищ. Когда правду устанавливают не извне, а изнутри, когда вовне всё ложь, и давно знакомые истины подменены (сначала выхолощены, уплощены, а потом подменены симулякрами), ваш выбор, сделанный в таких условиях, говорит о вас правду. Нельзя подстроиться под правду - нет такой возможности. Кто не носит правду в себе, тот уже не сможет сориентироваться и отличить правду от лжи.

* * *

Виноват ли человек, что обманывается? С одной стороны, каждый из нас — лишь белка в своём колесе: мало кто в состоянии осматриваться по сторонам, анализировать и, главное, успевать за текущими событиями. Нечеловекомерное время невероятно скоростное, обычное человеческое осознание, которое и так во все времена было хромым, теперь сильно отстаёт, а потому живёт позавчерашними представлениями. То есть, реакции на всё происходящее здесь и сейчас ошибочны уже потому, что происходит совсем не то, что кажется большинству. Чтобы видеть настоящее, надо жить как бы немножко в завтра и смотреть из завтра — понимать куда идём, видеть, наблюдать, осмыслять запущенные в обществе системные процессы. Даже из сегодняшнего дня нельзя дать верный анализ, а уж из вчерашнего и позавчерашнего даже пытаться бессмысленно. Тем не менее все это делают, думая, что понимают, что делают.

                             Знать, у всех у нас такая участь,
                             И, пожалуй, всякого спроси –
                             Радуясь, свирепствуя и мучась,
                             Хорошо живётся на Руси. 
                                                        Сергей Есенин 

Правда та всегда звучала остро –
У страниц истории спроси:
Счастье не текло легко и просто
По бескрайней матушке Руси.

Не затем ли выпало так много
Грозных бедствий, рушащих покой, –
Чтоб сердца всегда искали Бога,
Зная цену радости земной?

Не замыкаясь в выстраданной нише,
Не растворяясь в собственном плену,
Уж постараюсь непременно выжить –
К окну и – к свету – подойду поближе –
На новый мир попробую взглянуть. 

…Мой прежний мир – союз миров печальных,
Воюющих за право миром быть –
Без суеты, без подвигов моральных
И без опустошительной борьбы. 

Мой новый мир …? Его пока не знаю.
Я чувствую его величину,
Но высоты его не представляю…
…Узнаю всё, что только пожелаю, –
Сейчас своё окошко распахну! 

*    *    *
…Из моего высокого окна
Мне только часть высокого видна… 

                                                   Декабрь 2013 г. 

Плюнь, дорогой мой подросток,
В сшитый из дюймов экран,
Воздух вдыхать ведь так просто
Лёгкими сказочных стран.

Выйди пятой Ахиллеса
В уличных дебрей простор,
Встретишь свою там принцессу
С туфелькою от Диор.

Встретишь собрата по лени
С гривой упрямых волос,
Там ты поймёшь, что нетленно
Слово из букв и из слёз.

И полетят, словно птицы,
Пряные ваши мечты,
И монитором светиться
Будет другой, но не ты.