Многие годы прожил старец Феодор Кузьмич, прославленный впоследствии Церковью, как праведный Феодор, на заимке, в четырех
верстах от города Томска. Участок земли этот принадлежал духовному чаду и многолетнему благодетелю святого, купцу Семену Феофановичу Хромову.
Усталость от жизни – такое бывает,
Когда наше сердце к Добру остывает,
Когда нашим сердцем не правит святое
И мiр поглощает его суетою.
Пока далеки милосердия мысли
И сердце исполнено ядом корысти, –
Оно выгорает от злобы и мести,
Оно одурманено токами лести;
Сражаться за Истину тает стремленье
И кажется здравым – со злом примиренье;
В исканье земного прибытка и прока
Измаялось сердце… ему одиноко.
Усталость от жизни – такое бывает.
…И Счастья врата лишь Господь открывает.
26.02.2013 г.
Предвестники скорби, мрачны и угрюмы,
Ложатся на сердце недобрые думы.
То думы корысти и думы лукавства,
Влекущие в омут холодного царства.
То зависти думы и думы печали
(В день краха надежд эти думы крепчали).
То думы гордыни (а с ними – надменность),
То думы унынья, вводящие в леность.
То думы презренья – истоки злословья,
Что потчуют душу своей нелюбовью.
А после… накроют зловещею тенью
Бесплодные – в Истинах вечных сомненья.
И множим мы в сердце недобрые думы,
И сами всё больше мрачны и угрюмы.
Но прежде… в стремленье жить слаще и шире,
И тленному внемля, мы к Небу остыли.
Тем думам врата отворили мы сами,
Им дали свободу… и стали – рабами.
Невероятное сказанье
Мне как-то слышать довелось,
Что жил пустынник, и страданье
Ему перенести пришлось.
На эту древнюю обитель
Напали варвары пустынь
И все бежали, он как зритель,
Промолвил сам себе: «Остынь!
Ведь если б Бог не волновался
О жизни и судьбе моей
То для чего б я и остался
Жить свои годы на Земле?»
И я об этом же толкую
Когда над миром шум стоит,
Что если Бог нас не целует –
Зачем другой для жизни щит?
И для чего тогда старанье?
И жизнь вся для чего сама?
Но мы – не пешки мирозданья,
Над нами Бог не задремал!
Опять ищу в стогу иголку,
Хотя мне кажется порой
В занятье этом мало толку
На первый взгляд и на второй.
Но словно кто-то заставляет
Солому будней ворошить
И глупый ум не представляет,
Что по–другому можно жить.
И что тут, собственно, такого?
Зачем писать об этом стих?
Другие так же бестолково
Живут, а я не лучше их.
И копошишься втихомолку,
Но вдруг выходит на поверку,
Что там, где ты не видишь толку,
Есть смысл, который виден сверху
Свободный перевод с каратинского
из цикла "ПЕСНИ ГОРНОЙ КАРАТЫ"
По мотивам стихотворения Хизри Асадулаева, художника, скульптора, поэта,
музыканта, общественного деятеля, который родился и вырос
в горном ауле Дагестана, селении Карата
Осень. Всё проходит…
Наступает осень медленно, а кончается внезапно.
Так природой предусмотрено, так заложено Творцом.
Срок пришёл – и в час назначенный, в дымке светлого тумана
Вижу осень свою раннюю с опечаленным лицом.
В издательстве «У Никитских ворот» вышла книга Людмилы Максимчук «Праздник»
Эта книга – для детей и взрослых, рассчитана на читателей любого возраста. Многих заинтересуют разноплановые стихотворения и короткие занимательные рассказы. В книге использованы авторские материалы, наблюдения за жизнью ребёнка, отражены особенности детского восприятия мира. Книга пронизана любовью к природе, теплом воспоминаний о детстве, искренностью отношений между родителями и детьми. Идея раскрытой радуги сопровождает всё повествование, символизируя собой идею мира и добра, заложенную в природе. Авторские иллюстрации живо участвуют в повествовании. Книга рекомендуется для семейного чтения.
Говорят, что не стало Чуда,
Всё обыденно, скучно, серо.
Радость жизни познать? Откуда? –
Коль враждуют душа и тело.
Говорят, что не стало Правды,
Мир покрылся коростой злобы.
Люди верить устали в завтра;
Честь, и та измельчала пробой.
Говорят, что Любовь не встретить,
Движет сердцем безумство страсти.
Над отцами смеются дети,
Именуя пороки – счастьем.
Где спасенье от уз подлога?..
Но бесхитростна суть ответа:
Мир, в котором не верят Богу,
Не цветёт, как росток вне света.
12.12.2012 г.
На берегу песчаный свей*.
Неописуемых окрасок
Летит листва,
но не с ветвей,
А из давно забытых сказок.
Плывёт, подняв головку уж,
Как из какого-то преданья.
Вокруг такая тишь и глушь,
Что глупо сдерживать рыданья.
_________
* Песчаная рябь
После заседания Совета НТС в Москве. Крайний слева – Андрей Окулов, крайний справа – Константин Русаков
Или при чем тут НТС
Партработники перепугались и наделали в штаны:
"Всё, ребята, отплясались на балу у сатаны".
У чертей на сковородках вы будете, как караси,
Ой, лихо вжаривать чечётку за предательство Руси.
Игорь Тальков
Композитор Никита Богословский был известным шутником и мастером розыгрыша. С Сергеем Михалковым они были хорошо знакомы.
Грустно нам, когда приходит осень:
Сняв наряд, природа увядает.
Но природа лучшего не просит,
Скорых нег весенних ожидая.
Провожать печально птичью стаю,
Что на юг летит, крылами вея.
Но для птиц отрада – встреча с краем,
Где привольней, краше и теплее.
…Если смерть уносит ближних – больно,
Но не верь, что жало смерти слепо:
Может, с них земных тревог довольно,
Может, им пора взойти на Небо?..
10.12.2012 г.
Пусть небо превратится в дождь,
я всё равно смотреть в него не перестану.
В очах поникших отразится ложь –
так мало избранных, хоть много званых.
Лукавым оком не увидеть свет
ни звёзд, ни солнца, ни луны печальной.
Пути исправьте Господу – призвал Аскет –
и узрите язЫков чаянье.
Земля была безвидна и пуста
и ожидала творческого слова.
Божественное изрекут уста,
и время побежит без остановов.
И вечер был, и было утро – день один.
А далее – столетья ожиданий,
чтоб Симеоном ветхим отойти,
своё Спасенье ощутив перстами.
Потоп ли, дождь – ты веришь? – всё пройдёт:
земле без солнечного света одиноко.
И голубя сияющий полёт
она увидит нелукавым оком.
2024
Наконец я дождался вечерней поры.
Зазвенели, столпившись вокруг, комары
И впиваются с жадностью в тело моё —
Хоть кому-то полезно моё бытиё.
Мы весной поднимаемся в полный рост,
Головами касаясь горячих звёзд.
И сражаемся снова с кромешной тьмой,
Чтобы птицы вернулись сквозь нас домой.
Чтобы солнце вставало в заветный час,
Чтоб вращалась, потомки, земля для вас.
Чтоб траву обдували ветров винты,
Чтоб из наших шинелей росли цветы.
Мы теперь — земляника на тех холмах,
Мы — косые дожди и ручьи во рвах.
Наших писем обрывки, как те скворцы.
Мы — медовые травы в следах пыльцы.
В день памяти святого
История жизни и подвигов святого Георгия пришлась на конец третьего века, на времена процветания язычества.
Множество чудес совершил он и после своей смерти.
Чудотворец, равностоятель пророков, сожитель ангелов, соревнитель апостолов, твердейший адаманта – так величают Георгия в святых книгах.
***
Мне, не расставшейся с грехами,
Страстями, бременем отцов,
Мне, оттеснённой лопухами
От стен сверкающих дворцов,
Мне, утопающей в трясине
И замерзающей во льдах,
Мне, умирающей в пустыне
С песком, хрустящим на зубах,
Во мне и Чацкий, и Онегин,
Все Карамазовы, Левша,
Обломов, Чичиков, Телегин…
Как общежитие — душа.
Литературные герои,
К чему мне ваша толкотня?
Мне даже кажется порою,
Что меньше всех во мне меня.
У каждого, наверное, в священнической практике бывают такие моменты, когда молитва растворяется со слезами. Я не о слезе покаянной. Есть другие слёзы, и другая боль.
Разные люди приходят в храм. Кто с бедой и горем, кто с радостью… А кто-то со своей болезнью. И болезни тоже бывают разные. Испытывают нужду в Боге и беседе со священнослужителем и те, у кого диагностировали заболевание не физическое, а душевное. Пришёл ко мне мальчишка, которого знаю давно. Впрочем, уже взрослый человек. Да, я знал о его болезни. Но… Когда таковая прогрессирует просто на глазах, когда перед тобой живая иллюстрация к учебнику… Вот эта беда и вызывает слёзы. И ведь, такой он не один. Но, в какой-то мере, этот визит стал отправной точкой к написанию этой статьи.
Вглядываясь в жизнь, можно понять что угодно, и можно разучиться понимать всё, что казалось понятым. Жизнь даёт подтверждение любым, самым противоположным, убеждениям.
Иногда жизнь доказывает, что любви нет, что она есть только у верящих в неё и создающих её, т.е. она, если есть, то есть только потому в жизни человека, что он сам её создаёт. Не потому, что Бог не даёт, а потому, что не создающий её — теряет, роняет её, в лучшем случае, а в худшем — убивает её.
Посмотрев с другого ракурса, видишь любовь, которую человеку создать невозможно, и которая разлита в мире — в растениях, животных... И тут же отрицается любовь — жизнью же: все едят друг друга. Быть съеденным — это разве про любовь? Кому-то — да, кому-то — нет. Тому, кто съел, кстати, меньше всего кажется, что это про любовь, потому что на выходе будет нечто совсем далёкое от возвышенных слов и чувств.
Жили-были бомбы. Бомбы – не какие-нибудь, а боевые, ядерные. Сначала жили они на складе военных боеприпасов совершенно отдельно от прочих средств разрушения и уничтожения. Затем некоторые из них попали в Музей ядерного оружия. Эти бомбы очень гордились своим положением в обществе и ещё долго были бы о себе самого высокого мнения, если бы в один прекрасный день… Словом, человечество невольно опомнилось и однажды решило раз и навсегда избавиться от ядерного оружия, чтобы бесповоротно покончить с ядерной чумой. Вскоре, соответственно подписанному заинтересованными странами документу, все имеющиеся в наличии и дремлющие в запасниках ядерные, термоядерные, а также прочие бомбы и оружие того же назначения свезли на отдалённые необитаемые острова в океане.
