Омилия

Мантурочка

Давно это было, детки милые, на Саровской староне. Я туда пешком хаживала, сказки с богомолья нашивала. Жила недалече от обители преподобного батюшки Серафима сиротка одна. Таюшкой звали. Не своей волей жила – у барыни в девках. Целый день то платок капризной барыне подай, то – другой, то окно затвори, то подушку взбей… А за все про все в дармоедках ходила. Хозяйка- то бранчливая была да гордая. В церковь зайдет – и то несмиренно, непоклончиво. На паперти встанет – все ступени юбками закроет – и нет бы головку склонить… Таюшка в девичьей говаривала: убегу - вон, слыхала, Мельничную обитель ладят, попрошусь к монашенкам святым. Я камни собирать стану – для фундаментов. Хочу Господу послужить!

В сказке поставлена цель ознакомления детей с русскими народными традициями и бытом.

Капуста

Капуста покаталась на кухонном столе, повернулась на бок, посмотрела на мышиного старосту и глиняную уточку-свистульку и расхвасталась:

Всем известно: без капусты
У тебя в горшочке пусто.
Коль капусту позабудешь,
То похлёбку есть не будешь.

Меня на Руси, больше всех овощей любят.

Вот послушайте, что про меня люди говорят,
 

-Капуста ещё раз перекатилась с боку на бок, растопорщила листья от гордости и заскрипела:

 «Для чего и огород городить, коль капусту не садить».

«Ни один рот без капусты не живёт».

«Капуста не пуста' – сама летит в уста'».

«Сентябрь яблоками пропах, а октябрь – капустой».

 «Щи капустою пригожи, а солью вкусны».

Видите, какое ко мне в народе уважение!

А уж, как солить меня соберутся – вот где веселье наступает!

Не дай мне, Господи, истлеть
Бесцельно, глупо и беспечно.
Мне лучше пламенно сгореть,
Пускай до срока, быстротечно.

Избавь предательства стыда,
Не дай побед в интригах мрачных;
Не дай сгубить свои года
В делах пустых и малозначных.

Не дай мне, Господи, во лжи
Увязнуть сердцем неисправным,
Не дай гордыни миражи
Принять за истину тщеславно.

Позволь мне, Господи, войти
Во Град, что жив Твоею Кровью,–
Где освящаются пути
Надеждой, верой и любовью.

                                     2009
 

Здравствуйте, детки! Сказку ждете? А уж я, бабка Марья, тут как тут… Расскажу вам сказку дивную про быль-небывальщину.
Жила в большой семье Анюта – меньшая дочь. Девять братьев у нее было: трое уж своими домами живут, трое с отцом на поле в трудах день-деньской, трое подрастают – гусей пасут, за скотиной ходят; грибы искать, рыбу ловить горазды. За работой не забывали про сестрицу милую – она ведь среди них, как цветочек аленький. Любили братья Анюту, не обижали никогда. Брат Аркаша ей кукол из чурбанчиков ладил. Брат Антоша на лодку по озеру рыбачить брал. Семен – самый старший, бородатый, возил на ярмарку со своей ребятней вместе…

Ребенок, радость, праведность. Как созвучны эти слова! Невозможно не любить маленького человечка с доверчивыми глазами и кротким сердцем. Они шалят и проказничают, но при этом все же чище и светлее нас, взрослых. Настоящие цветы жизни. Они учатся жить в большом и сложном мире, а нам бы не помешало поучиться у них, «ибо таковых есть Царство Небесное» (Мф. 19, 14).
Впрочем, нелюбовь к детям тоже не редкость среди наших современников.Самые «продвинутые» из них даже начали объединяться. Например, в Живом Журнале есть сообщество «childfree», то есть, «семья без детей». Приведем перечень тем, которые там обсуждаются: «Раздраженные мамочки», «Рентабельность инвестиции в детей», «Сколько стоит ребенок», «Вот такое «счастье» материнства», «Зачем нужен прирост населения?». Впрочем, их девиз все объясняет - «живи сам и не мешай жить другим».

Как мотыльки слова летают,
Зачем их в этом укорять?
Ведь это люди их метают,
Чтобы всадить по рукоять.

3 сентября 2007
 

Не неги сладкой утешенья,
Не званий громких…
                            Я бы рад
Возжаждать вечного спасенья,
Небесных званий и наград.

Но с тем стремлением упорным
Вдали от Неба я сижу,–
Увы, с душою непокорной
Согласных дум не нахожу.
Душа, надменная, витает
Среди восторгов и похвал,
Угодных только созывает
Туда,
        где гордость правит бал.

От лести пышно расцветает,
Почета лоском дорожит.
От слов упрека грустно тает,
От обличения дрожит;
От тона критики смиренной
Душа отводит мрачный взор,
А гласа правды откровенной
С презреньем слушает укор.

ПРО ГЕРДУ
(фото автора да и текст тоже)

***
Однажды у нас была собачка. Её звали Герда. Она никогда не спорила, а наоборот, во всём с нами соглашалась. Стоило крикнуть: «ГЕР-ДА!» – как в ответ раздавалось радостное эхо:
– ДА! ДА!

***
Однажды мы пошли купаться. Пока мы шли, солнышко зашло за тучку. Подул ветерок, и стало прохладно. Мы немножко расстроились.
Одна Герда не испугалась и искупалась!

***
Однажды у нас появилась колбаса, но Герда встала на задние лапки, повиляла хвостиком – и колбаса опять исчезла.

***
Однажды мы заболели. Нам было очень больно. Тогда Герда прыгнула с кровати и нарочно подвернула лапку. Нам стало так её жалко, что все тут же выздоровели.

Вечер домов силуэты спрятал.
Радостно многим в тот вечер было…
В детском приюте ребенок плакал,
Горечь предательства скрыть не в силах.

Ждал он в надежде, весь день, упрямо,
Занят заветным одним желаньем:
Чтобы родные отец и мама
В двери вошли, затаив дыханье;
Чтобы людей самых близких речи
Душу его обогрели нежно,
Пропасть разлуки покрыла встреча,–
Встреча, которая даст надежду.
Но не в экранном дурном кошмаре,–
В самой печальной российской были,
Мать и отец не о нем скучали,
Совесть и память в бреду пропили.
…
Вечер домов силуэты спрятал.
Каплями дождик стучался в лужи…
В детском приюте ребенок плакал,
Зная, что он никому не нужен.

                                        2009

Ну, здравствуйте, здравствйте, мои дорогие! Бабка Марья шла, посошок нашла. Посошок еловый, со сказкою новой. Кто его возьмет – к тому сказочка придет. Что ж, детки милые, садитесь половчей да и слушайте на добро здоровье.

Было это в старую старину, когда еще басурмане на святую Русь хаживали – деревни разоряли, людей в полон угоняли… Стояла деревня о сорока дворах - Синие Озерца. А домишки и вправду по берегам лепились, в воду светлую гляделись. Сеяли крестьяне пшеницу, рыбой промышляли. С севера подходил к деревне лес – древний, высокий, густой – дорога через него шла плохая, заброшенная – боядись люди ездить по глухомани такой. – В обход, через холмы да поля, новый тракт лежал в град каменный – Красные Палаты.

История эта произошла, в не менее жаркое лето 1989 года, в центре России. Именно там, в Калужской области, под древним Козельском, который еще татаро-монголы окрестили «злым городом», располагается жемчужина русского православия Свято-Введенская Оптина Пустынь, мужской монастырь, в котором мне посчастливилось некоторое время прибывать и набираться ума-разума, значительно растерянного за предыдущие годы.

Послушание у меня было не только не обременительное, но даже любимое. Занят я был им с утра и до вечера, вернее с утренней службы до вечерней. Свободное время практически отсутствовало. Да и что такое «свободное время» в монастыре, где все идет по порядку установленному преподобными старцами в столь далекие годы, что менять его не только нет смысла, но и грешно.

Глава 4. Шум
Интересно, спросите вы, а как это бурундук попал на птичий рынок да ещё в портовом городе? Ведь он, вроде, лесной зверь? Правильно, лесной и даже таёжный! Вообще-то, тайга тоже лес, только колючий. Тайга встречает путника, ощетинившись соснами, елями, пихтами и кедрами. Тут чуть зазеваешься – сразу схлопочешь по щеке ежовой еловой лапой.
Да-а… суров характер у тайги, а всё потому, что растёт она на севере. Там солнышка мало, а туч много, вот и нападает на тайгу колючесть. Да и на вас бы напала, если бы вы росли без солнышка. Но если тайгу пересадить в Африку, она моментально пальмами и обезьянами покроется. Потому что на самом деле характер у неё мягкий. Просто она притворяется колючей, чтобы не портить суровый северный пейзаж. И потом если бы у неё был скверный характер, разве жили бы в ней глухари, рябчики, кедровки, клесты, бурые медведи, рыси, росомахи, волки, лоси, косули, мыши и тем более бурундуки?

«А кто имеет достаток в мире,

но видя брата своего в нужде,

затворяет от него сердце свое, -

как пребывает в том любовь Божия?

Дети мои! Станем любить не словом

И языком, но делом и истиной».

1 Ин. гл.3, 17, 18.

До рассвета еще далеко. На темной улице видна одинокая фигура дворничихи. На ней ярко оранжевый жилет, длинная юбка и пестрый платок, повязанный узлом на затылке. В ушах традиционные для замужней курдянки золотые серьги величиной с лесной орех.

Шр-шр, швырк - швырк. Ходит туда-сюда растрепанная метла в руках Розы, сметает окурки, бумажки, листья в вперемешку с одноразовыми шприцами в аккуратные кучи. Надо успеть к 8 часам, когда из подъездов покажутся первые жильцы.

Как давно она здесь? Считай, с 15 лет, как ее замуж выдали, так она и заступила на этот участок. Сейчас Розе 31. Сколько лет, как один день, пролетело. Перерыв был только тогда, когда она 3-х сыновей родила. А потом, как муж от туберкулеза умер, и вовсе все в одно - метла да улица - слилось.

Солнечный луч играл на подоконнике палаты в роддоме. То прятался, то вновь появлялся из-за туч. Нана, лежа, наблюдала за ним. Все эти долгие годы ее надежда иметь ребенка была также изменчива, как этот непоседливый луч, то появлялась, то полностью исчезала.

… 10 лет назад Нана, выйдя замуж за Тамаза, думала, что счастливей ее никого во всем Тбилиси нет. Да что в Тбилиси, во всей Грузии не найти… Все у Тамаза было на месте: внешний вид, доброе сердце, свой магазин да еще и отдельная от родителей квартира.

Что и говорить, такие, как Тамаз, на улице не валяются.

Да, самое главное: Тамаз еще и верующий. Сейчас-то этим никого не удивишь. Вон, в автобусе едешь мимо церкви - все дружно неумело крестятся. Время такое.

Тамаз в отличие от общего поветрия относится к этому очень серьезно. Даже, на Нанын женский взгляд, чересчур серьезно.

На настенном календаре 2004 года с видами Лондона один весенний день был обведен неровным красным кружком.

97-летний Джордж Бэг давно ждал, когда неумолимое время приблизится к этой дате.

Сейчас он неотрывно смотрел на экран своими слезящимися глазами. Шла прямая трансляция из Иерусалима по одному из каналов спутникового телевидения. Патриарх только готовился зайти в Кулуквию.

Джордж искал в толпе своих и пока не находил. Ему попадались упитанные израильские полицейские, греческое духовенство, арабы, русские монахи, копты в вышитых крестиками капюшонах, армяне в остроконечных куколях, а грузин не было видно.

Они должны быть там! - шептал он себе в нетерпении.

Волнуясь, он всегда разговаривал сам с собой по-грузински. Несмотря на то, что большую часть жизни он, Георгий Бегларишвили, провел в Лондоне, английский так и остался для него чужим, трудным языком. И говорил он плохо, с ошибками, путая времена и глаголы. Мэри, когда была жива, посмеивалась над мужем: «Столько лет прожил в сердце Англии, а говоришь, как телеграмма".

Раннее утро. Като у окна про себя читает утреннее правило. Угол у нее внушительный: весь завешан бумажными иконками, вырезанными из календарей. Впереди, перед горящей лампадой 4-х конечный сосновый обрубок на манер взмывающего в небо самолета. Он по идее олицетворяет крест св. Нины из виноградной лозы.

Кето уже перешла к главному прошению - самочинно составленной молитве за Грузию и все оставшееся человечество.

Господи, сделай так, чтобы Грузия была бы сильной, независимой и процветающей, чтобы в ней никто не нуждался. Помоги и всем людям на земле и подай им по их прошениям.

Хотела еще Кето одно словечко за нищих Грузии замолвить, да не вышло.

В этот важный в патриотическом смысле момент с улицы донесся лай собачьей своры.

Тьфу, - выругалась Кето, употребив по привычке крепкое выражение так хорошо известное в ее деревне, но ненашедшее места в молитвослове, - весь настрой испортили!

И, психуя, отдернула занавеску. Так и есть. Света - местный гиж (1), идет с затасканными сумками в окружении десятка собак в парк.