Омилия

В Грузию я отправлялся не только ради встречи с архимандритом. Хотелось тамошние церкви увидать, изнутри почувствовать сердце Кавказа. Хотелось среди лета набрать пригоршню снега; уж так я горы люблю, а любовь, она необъяснима, люблю, и точка.

Архимандрита я узнал по его книгам. Но одно дело общие книжные советы, совсем иное – получить ответ на личный вопрос. Как жить, кем быть? Не картографом, не редактором, – а в то время я редактировал карты и атласы, – сомнений нет, а если... Об этом даже себе самому боялся признаваться… Дома спросить о духовном пути не у кого, а тут живет человек опытный, искушенный.

Подробности путешествия опускаю, к делу они не относятся, хоть и подмывает описать Дарьяльское ущелье. От Казбеги решил идти пешком, хотелось подольше видеть настоящие, не игрушечные горы. Внезапно, лишь скрылось солнце, их затянуло дымкой, с вершин потянуло холодом, а там и тьмой обволокло, по жилам пробежал страх. Суровые горы, вековечные.

Небольшой группой ночью мы приехали в Гелати, что в пятнадцати минутах езды от Кутаиси, и разместились напротив входа в монастырь, чуть выше святых врат. Других ровных площадок не сыскали в темноте. И утром не пожалели: полуразрушенный монастырский комплекс лежал прямо под нами, на него можно было любоваться, сидя у костра, или даже из палатки, высунувшись до пояса.

Вокруг, сколько взгляд охватывал, леса укрывали склоны и горные вершины. А одну из вершин за Гелати, через ущелье, увенчивала церковь, едва отсюда заметная. Мы решили, если получится, на обратном пути обязательно побывать в храме, стоящем на вершине горы. Поди знай, когда еще доведется приехать из Киева в Грузию.

Маленький монастырь поблизости от Гелати носил трудпроизносимое имя Моцэмэто. «Под монастырем пропасть, - рассказывал нам местный житель. - И дом священника висит над пропастью».

Закончить путешествие мы собирались в месте упокоения преподобного Максима Исповедника в городке Цагери. Не получилось, уж слишком трудным оказался маршрут. Вернулись в Кутаиси. А поскольку сэкономили время, захотели посетить монастырек на вершине горы с домиком настоятеля над обрывом.

«Умоляю вас: не оказывайте мне неблаговременной любви.Оставьте меня быть пищею зверей и посредством их достигнуть Бога. Я пшеница Божия, пусть измелют меня зубы зверей, чтоб я сделался чистым хлебом Христовым. Лучше приласкайте этих зверей, чтоб они сделались гробом моим и ничего не оставили от моего тела, дабы по смерти не быть мне кому-либо в тягость. Тогда я буду по истине учеником Христа, когда даже тела моего мiр не будет видеть. Молитесь о мне Христу, чтоб я посредством этих орудий сделался жертвою Богу».

Священномученик Игнатий Антиохийский,
«Послание к Римлянам»

— Вы едете в Цхнети?

— Еду в Цхнети. Через, — водитель маршрутки взглянул на часы, — десять минут.

— О, хорошо, а то я ищу маршрутку и не нахожу. Скажите, от Цхнети до Бетании близко?

— А вы на Бетанию?! — и водитель в один миг преобразился.

В иорданской земле солнцем выжжен песок.
Вижу мысленно древние страны.
Среди розовых скал путь лежал на восток,
По которому шли караваны.

На торговом пути город Петра стоял,
Среди солнцем песков опаленных,
В окруженьи пустынь, возведенный средь скал,
От врагов хорошо защищенный.

По горячим от солнца ступая камням,
Что усопшее помнят поныне,
Не спеша приближался к нему караван,
Утомленный от зноя пустыни.

Отворялись ворота, в поту и пыли,
Изнуренные бурей песчаной,
Не спеша проходили «пустынь корабли»,
Словно судна в желанную гавань.

И на площади людной толпился народ,
Взбудораженный свежею вестью:
Нам яшму и кораллы торговец везет,
Шелк, парчу и из золота перстни.

Шли года, городок богател, процветал,
Жизнь счастливо текла и безбедно...
Но когда-то в веках затерявшись пропал –
Все ушли из него до последних.

Отчего же покинута Петра была?
Может ждали врагов нападенья,
Может быть неудачи в торговых делах
Их сподвигли на переселенье...

Вместо прежнего царства лишь стены стоят,
Память прошлого канула в лету.
Лишь сквозь дебри веков оглянемся назад:
Петра, город таинственный, где ты?

Но безмолвные скалы глядят на восток,

                   I.
Весна шикарно правит свой приход,
Устроив красок пышное веселье.
От суеты похож на новоселье
Знакомых птиц блистательный прилет.

Природы песня звучна и легка,
Бодры лесов зеленые покровы;
И каждый миг исполнен жизни новой,
И дышит ветер сладостью цветка.

… Так учит нас весна не унывать,
Оставить в прошлом ветхие стремленья.
Спешить туда, где свежесть обновленья,–
Туда, где жизни лучшей благодать.

                     II.
В беспечный мир, разбуженный весной,
Нагрянет лето мудрым ревизором,
Оно окинет все практичным взором,
Не обольщаясь пышностью пустой;

Ведь лето любит добрые плоды,–
Все то, что раньше зиждилось, вязалось,
В цветеньи нежном сказочным казалось –
Желая довести до полноты.

Светит мне луна за окном,
Ночью я покину свой дом.

Я пойду к лугам,
К скошенным стогам,
К серебристой речке,
К дальним берегам.

Ой луга мои вы луга,
Пряно пахнут сеном стога.

Ветерок волной,
Травы тихо гнёт,
Окунуться с головой
В них зовёт.

Над рекою месяц плывёт,
В роще соловей запоёт.

Проливая грусть
В сердце через край,
Пой родимый
Душу мне надрывай.

Сяду в травы на берегу,
Слезы удержать не смогу.

Буду долго я,
Слушать соловья.
Я люблю тебя
Сторонушка моя.

Слёзы в землю ночь заберёт,
Растворится тихо, пропадёт.

И придёт рассвет,
Вспыхнет солнца свет.
Красоты такой
Нигде лучше нет...

Всё в Балтике серьёзно:
Кронштадт, сенная дружба,
родительские вина.

Бежит по рельсам поезд,
просторный и ненужный,
в просторную картину:

садимся в узкий ялик,
исполненный печали,
садимся и хохочем,

нам хочется отчалить,
немножечко отчалить
от этих мёртвых точек,

от нервного покоя
ненужных перегонов,
не знающих развилки,

и пить вино морское
из маленьких вагонов,
похожих на бутылки.

Не говори: все тщетно,
Когда безысходен путь,
Рушится мир заветный,
И стыдно назад взглянуть.

В жизни есть правда Чуда
(У тьмы самовластья нет) –
Бог, пребывая всюду,
Любви разливает свет.

                          2009

Дышу прохладой от души,
Паденье капель тихо слышно.
Дожди так чудно хороши,
Бежит поток прохлады с крыши.

На улицу не выходя
Его ладонью я достану,
И капли летнего дождя
Размажу на лице усталом.

Вот над кварталом он пройдет,
Дома умыто забелеют,
С зеленых листьев пыль смахнет,
И снова оживут аллеи.

Прольется с неба теплый душ
Над перегруженною трассой,
И вот автомобили уж
Сияют первозданной краской.

А летом так несносен зной,
Угарный чад, просвет не виден…
Как люди любят выходной,
Так городам отраден ливень.

Край родной...Полоской тонкой
Пашни свежей полоса.
Жаворонок песней звонкой
Воспевает небеса.

Кудри в горизонт раскинув
Путь свой начал новый день.
Лапы жадно к солнцу вскинув
Дерева роняют тень.

Ластит всех лучом багровым,
Греет ласково, тепло.
Где то  там мычат коровы,
Стадо вышло за село.

Звуки жизнью напитали,
Землю оживив вокруг.
Пахнут яблоками дали.
Синь небес сомкнулась в круг.

А природа свежей силой,
Зелень вылила в луга.
Ты - любимая Россия,
Сердцу вечно дорога...

...........

И рассветная долина
Зелень вылила в луга.
Ты - Родная Украина,
Сердцу вечно дорога...

Колокола...Их звук хрустальный,
Летит в седые облака.
А в землю слезы льют печально,
Святые...Скорбно, с высока...
Грехи земные отпуская,
В природе расцветает грусть.
Звонят...Звонят не умолкая,
И чтят тебя, Святая Русь...

Летит просторы освящая,
Цветов елейный аромат...
Просторам нет конца и края,
Распахнут широко мой взгляд.
Извечным колокольным звоном,
Жива незыблемая Русь.
И я, с земным тебе поклоном,
Под купола твои вернусь...

Вчерашний снег желанным был и чистым,
И, в торжестве природных сил кружил.
Податливым, веселым и пушистым,
Он сладость ветра людям доносил.

С живым восторгом, подоспевши вдруг,
У окон дети долго наблюдали,
Как снег добротно, нежно одевает
Деревьев станы, крыши... все вокруг.

Снег выпал весь… 
                          И небо стало ясным,
Проснулся город, обновлено-свеж;
И мир открылся сказочно-прекрасным,
Где снег казался отблеском надежд...

Но в день грядущий солнце припекло,
В сердца людей иной восторг вселяя,
И снег вчерашний обреченно таял,
Сбиваясь в грязь предательски легко…

Месяц за высоким небом
Бледною дугой игриво
Серебрит притухшим светом
Ртуть воды и ветки ивы

На блестящей, ровной глади
Звезды в озеро глядятся
Редких туч витые пряди
Как на холст, мазком ложатся

Где то там, на горизонте
Приковавши взор далеко
Чертит линию узорно
Желтым свет вечерних окон

Тишина стоит такая,
Что у рощи где то слышно
Как береза молодая
Песнь поет своей малышке...

КлубИт шафранным маревом закат,
Подпалинами в небе облака.
Как пух лебяжий хлопьями висят,
В закате этом видится тоска.

Как душно...Воздух липкий,зной томит,
Жарою затуманена природа.
И сердце снова грусть мне теребит,
Закатной неизбежностью ухода.

Застыло все...Остановился ход,
В шафранном цвете душной пелены.
Как хищный зверь, добычу стережёт,
Мне лишь клыки кровавые видны.

Кого на сей раз он в прыжке возьмёт?
Кого подстережёт неотвратимо?
К далёким звёздам в темень унесёт...
Ведь время вспять никак не обратимо.

Так грустно...Я в глаза его гляжу,
На вдохе тихо задержав дыханье.
И новой жертвой тихо ухожу,

Мама называла дочку Шурочкой, а папа — Солнышком. Малышка с малолетства была робкой, трогательной и очень настойчивой. Ещё в семилетнем возрасте её поразила гостившая у них мамина сестра, прибывшая из далёкой столицы. Тётушка разительно отличалась от Шурочкиной матери. Хотя она была лет на пять её старше, смотрелась и моложавее и энергичнее. Её наряды, уверенная речь, столичные манеры, утверждаемые ежеминутно жизненные ценности изумляли маленькую девочку.

Мама Шурочки рядом с сестрой смотрелась тихой серенькой пичужкой в сравнении с роскошной райской птицей. А отец, хотя столичную гостью звали Полиной, упрямо именовал её Павлиной, посмеиваясь над её пристрастием к ярким цветастым нарядам и броскому макияжу. Тётушка подарила тогда племяннице целую шкатулку сверкающей бижутерии, красивые платья и библиотечку дамских романов, в которых рассказывалось о вечной любви. Она часто говорила Шурочке:
— От жизни надо брать всё!!! И бороться за это! И надеяться только на себя! Не быть размазнёй!!! Долой сонную тихую жизнь!!!!

— У тебя глаза красные! Ты плакала? — спросила Даша, отрываясь от компьютера и глядя на младшую сестру поверх очков.

— Потом расскажу! Ты работай, не отвлекайся!!! — отозвалась Лиля.
Даша должна была на днях сдать отчёт, а потому безвылазно просиживала за письменным столом в своей комнате, здесь же перекусывая и поглощая бесчисленное количество чашек кофе. Лиля поставила поднос с очередной партией кофе и печенья на письменный стол. Даша заглядывала ей в глаза пронзительно, испытующе.
— Спасибо! Что бы я без тебя делала!!! — поблагодарила она, погладила сестру по руке и с тяжелым вздохом вернулась к работе.
Лиля кормила больную бабушку, удобно устроившуюся в своей комнате на сделанной для неё под заказ кровати. Старушка с удовольствием поглощала манную кашу, обильно сдобренную сливочным маслом.

Выйду на луг зелёный,
Солнце лучами играет.
Сердцем в цветы влюблённый,
Ветер их обнимает.

Тихо колышутся волны,
Радугой пёстрого цвета.
Душу теплом наполнит,
Яркими красками лето.

Где то совсем недалече,
Песню поёт соловей.
Прошлого раны залечит,
Думами стану светлей.

Сладость жизни цветущей,
Вдохами хочется пить.
Край милый, вечно-поющий,
Как же тебя не любить.