Омилия

Событие, о котором пойдет речь, цепко вплетено в мою память. Но в повседневной суете забывается, как все важное. С наступлением зимы и с первым снегом – воспоминания эти начинают жить полной силой, заставляя меня каждый раз заново смотреть на многие вещи. Под Рождество детям принято загадывать желания, иначе говоря, заказывать родителям подарки. В то время, о котором пойдет речь, я уже знала, что подарки под елкой – дело рук моих родителей. И вот однажды, мама, словно добрый волшебник из сказки, выполнила мое «настойчивое требование – заветную мечту». А разве можно было иначе поступить с любимым чадом? Тогда я не знала, но оказывается что да. Я и Ленка загадали под Рождество одинаковое желание. Мое исполнилось, ее нет…

Мотылек в ладошках детских
Живо, радостно играл.
Он младенческое сердце
Красотою волновал.

И, казалось, все невзгоды,
Все печали далеки,– 
Вдруг возжаждал он свободы
От назойливой руки.

И взлетел он в небо страстно,
И кричал, что было сил:
О, свобода – ты прекрасна!
И ее боготворил.

Но, однажды, он влюбился
В тихий, мягкий свет в ночи,
И, с размаху, жадно впился
В пламя жаркое свечи…

                              2009
 

Уже давно не видно из окóн
Знакомой детству суеты скворешен.
Природы глас с машинным гулом смешан,
И воздух улиц свежести лишен.
Поднявши буден скучное лицо,
Корыстный город руки распускает,–
Когда природу хищно вытесняет
За городское пыльное кольцо.

А люди следом,  полные страстей,
Везде проникнут, чтобы жизнь устроить,
И не дают ей полноты покоя.
Для красоты простора нет у ней.
Все чаще мы, той самой красотой,
Из книжных строк насытиться стремимся.
(Куда приятней оком насладиться,
Но редок час манящей сказки той).

Написанное не новость. Много издано книг, ещё больше не издано, спето песен и не спето, прочитано стихотворений, и спрятано рукописей в стол. Но все это — слова, рифмы, мотивы и краски об их блистательном прошлом — том времени, когда они были молоды, знамениты и желанны. Время беспощадно ко всем. Не различая лиц, оно чертит морщины и красит волосы в проседь. Оказалось, время не стало жалеть и их — трех некогда прекрасных, знаменитых на весь мир девушек.

Солнечный апрельский день. Возле супермаркета сидит на коленях полуживая старушка, немощно поднимая руку, пытается креститься. Рядом дешевая фанерная иконка Христа Спасителя и одноразовый стаканчик с мелочью. Немного дальше сидит дед. Дряхлый и полуживой, разложил на ящике зеленый лук и петрушку – прибавку к пенсии. Проходя мимо рынка, замечаю мужчину весьма преклонных лет тянущего за собой телегу с грузом. Тяжело идти, но тащит наравне с молодыми грузчиками.

* * *

У смерти есть большой недостаток. Она приходит всегда не вовремя и неожиданно, оставляя много недосказанных слов.

Настенька не любит откровенничать. Глядя на ее лицо, трудно представить, как оно может улыбаться, смеяться, плакать. Ее лицо всегда задумчиво, отстраненно и безучастно. О себе Настя говорит, только если спросят. И то не всегда.
Мне Настенька доверяла. На меня она надеялась. Я казалась ей феей из сказки. Сказки, где все злые и все плохо, но однажды, словно во сне, приедет крестная-фея и все будет, все. И платья, и туфли, и добрая ласковая улыбка, и обещанный жених и, конечно же, перспектива счастливой жизни в окружении детей и внуков.

Я старалась быть честной. Говорила Насте – что феей быть не умею, феей родиться нужно, а я так, простой человек, а потому дать ей ничего не могу. Того что обычная фея дает. Туфли и платья, еще может смогу купить на сэкономленные деньги, а вот с остальным, особенно с последним… я не фея.

Не о святом, не о прекрасном,–
О жизни горькой в круге бед,
Проникновенным слогом страстным
Вещал взволнованный поэт.
Вобрав крикливую отвагу,
От врат надежды далеки,
Легко ложились на бумагу
Тревоги полные стихи…

И шел поэт… 
                  И нес смущенье,
Судьбу клеймил он, что слепа.
Ему внимала с восхищеньем
В покорном трепете толпа:
Какой талант! Какая сила!
Средь фальши, праздной кутерьмы,
Всю правду жизни возвестил он,–
Давно такого ждали мы…

И жгли безудержные строки
Людей открытые сердца,
Вскрывая язвы и пороки,
Не зная честного лица.
Смиренья мудрость отвергая,
Они несли смертельный дар,–
Усердно в душах насаждая
Слепящей ярости пожар…

Пусть ляжет скорбь моей судьбой,
Пусть затворит удача двери,–
Я б счастлив был… но с верой той,–
Что я не лишний, не пустой,
Что для Тебя я не потерян,
Что буду в вечности с Тобой.

                                    2009
 

Когда мне муза постучится в дверь,
Пусть ночь уже, и сон все крепче манит.
«От новых строк кому-то легче станет»,–
Подумаю… 
                 И дверь открою ей.

                                            2009
 

***
Ближе брата, ближе друга,
Ближе, чем свеча –
К пламени, и ближе слуха –
К уху, и плеча
Тёплого – к челу, чем к оку –
Слёзы, и слова –
К голосу, чем корни – к соку
Почв, чем острова –
К океанам водным, ближе,
Чем к руке – рукав,
Чем страниц шуршанье книжных –
К древности векам,
Ближе окон в ночь горящих
Теплотой огней –
Свет любви животворящий
Твой – к душе моей.