Омилия

Милые омилийцы! Это, так сказать, опыт соавторства. Катя Тихонова - отличница литературного клуба -  еще только учится стилю и образности. А идеи – прекрасные. Вдруг вам понравится наш дуэт. А еще здесь творческие продукты этого моего литературного клуба (он уже в прошлом, увы) Присылаю прямо по своему газетному материалу.
Из детской рубрики издания «Православное слово в Нижнем Новгороде»: ДУНОВЕНИЕ, рубрика юных мечтателей.

Дуновение… - Дуновение – это благословение свыше? Дуновение – это порыв летнего ветерка? Дуновение – это наша новая рубрика! Дорогие ребята, сегодня у нас в гостях не затейница бабка Марья, а целая стайка «внучат» - мальчишки и девчонки воскресной школы при нашем соборе Александра Невского. Литературные опыты этих талантливых юных прихожан и открывают творческую страничку для детей.

Бархатное небо удивлённо смотрело огромными глазами-звёздами на занесённую снегом деревню. Казалось, что и без того низкие дома, изо всех сил старались прижаться как можно ближе к земле, стать незаметнее. В этот рождественский сочельник ни одна молитва не возносилась к небу, ничьи глаза уже который год не искали в нём самую большую и яркую Звезду. Люди спали чутко и тревожно , сквозь сон прислушиваясь к скрипу чужих шагов. Кто бы это ни был – усталый путник, бродяга, заблудившийся ребёнок – никто не зажжет ему навстречу огня, не ответит на робкий стук в дверь. Путник иногда останавливался, и сняв со спины свою тяжёлую ношу, отдыхал , подняв глаза к небу, шептал что-то замерзшими губами, как бы прося у кого-то совета. С трудом переставляя ноги по глубокому снегу, он уверенно двигался к известной ему цели. И действительно, в маленьком замерзшем окошке одного из домов теплился едва заметный огонёк.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
О том, как я чудом избежал смерти

На этот раз Галерий лично принимал меня во дворце, в охотничьей комнате, украшенной росписями и мозаиками. Почти во всей сценах охоты участвовала разгоряченная, длинноногая Артемида в короткой тунике. Только теперь, глядя на ее обнаженные колени, я догадался, почему мой Никифор выделял ее из числа других богинь.

Все ложа в зале были застелены шкурами тигров, леопардов, и других убитых на охоте зверей, а из стен довольно безвкусно торчали бивни слонов и головы мертвых кабанов с оскаленными клыками.

Галерий возлежал на медвежьих шкурах и его огромный живот вздымался под туникой, как живая подушка.
Впрочем, цезарь находился в комнате не один. За его спиной сидел прелестный смуглый мальчик лет девяти. От скуки он то и дело засовывал орех в медвежью пасть, словно хотел угостить зверя, но тут же испуганно отдергивал руку.

Номенклатор – раб, объявляющий о прибытии посетителей, назвал мое имя, и Галерий тут же разлепил глаза и взял из моих рук свиток. Но тут же сунул его ребенку и приказал:

ГЛАВА ВОСЬМАЯ
О том, как сделал неожиданный выбор

Однажды Лукий показал мне новенькую серебряную монету с изображением всех четырех правителей:
– Обрати внимание: из всех четырех только старина Диокл изображен с нимбом вокруг головы. Могу представить, как это злит моего «папочку»…

– Но разве они не друзья? – удивился я простодушно.

– Еще чего! Максимиан до сих пор не может ему простить, что пришлось переселяться из Рима в Медиалан. Он спит и видит, как бы снова вернуться в столицу… Поверь мне, ждать осталось недолго. Как только Максентий достигнет совершеннолетия, в стране начнутся великие перемены.  
Именно тогда я осознал, что снова стою перед выбором.

- Куда бежишь? Достали «этажи»?
- Лечу от них, как птица на свободу!
- Ты мне потом, хоть что-то расскажи, -
Сосед махнул зонтом по небосводу.

Сплошной туман снаружи и внутри,
Как будто сердце заодно с природой.
Погода - дрянь, и мысли-пузыри
Сегодня соответствуют погоде.

Ещё не вечер, и плохой прогноз
Изменится на день благоприятный.
И я увижу старый абрикос,
И дворик свой, красивый и опрятный!

Безглазый судит безухого, безрукий — безногого, слепой — глухого, хромой — кривого, глупец судит хитреца, подлец — брехунца, злодей судит простофилю — так уж заведено в мире.

Пришел чудак — все сделал не так: не смотрел на пороки других, дело доброе сделал для них. Захотел, чтобы мир стал теплей, чтобы радостней жилось всем, веселей.

Набросились на него, закричали, во всех грехах обвиняли: безглазый кричал, что без глаз он, безрукий кричал, что без рук он, злодей упрекал за злодейство, дурак обвинял в дуралействе….

И такая игра без конца у забывших про Бога-Творца.

Беседа с игуменом Игнатием (Душеиным), благочинным VIII округа Калужской Епархии

В IVвеке, при императоре Константине Великом, христианство стало государственной религией Римской империи. В результате этого в христианской среде стали появляться новообращенные язычники, чей образ жизни был далек от чистоты веры. Тогда некоторые ревностные христиане, удаляясь от мирских соблазнов, стали уходить в пустыни. Так было положено начало монашеству или по-русски иночеству, то есть иному, духовно совершенному образу жизни.

О том, что же такое монашество, мы беседуем с игуменом Игнатием (Душеиным), благочинным VIII округа Калужской епархии.

— Отец Игнатий, как правильно переводится слово «монах»: «один», «одинокий» или «единое»?

ГЛАВА СЕДЬМАЯ
О том, как я начал служить Галерию

С затаенным страхом ожидал я приезда в Никомидию своего неведомого покровителя — Галерия.
Большую часть года Галерий жил в собственной резиденции в Сирмии на Саве, неподалеку от дунайской границы, откуда управлял Дунайскими провинциями, Иллириком, Македонией, Грецией и Критом. Оттуда он отправлялся и в свои военные походы, время от времени наведываясь к старшему августу.

И первым делом они затевали с тестем большую кабанью охоту, которая приравнивалась к священному ритуалу.
Когда Диоклетиан был ещё простым легионером, он как-то получил от галльской друидянки предсказание, что станет императором, если убьет на охоте кабана. И хотя предсказание давным-давно сбылось, август по-прежнему при каждом удобном случае охотился на диких свиней, а Галерий — обожал на обед полусырое кабанье мясо с кровью.

О кровожадности Галерия вообще ходили жуткие слухи.

Удел стиха – искусно примечать
Все то, что от простого глаза скрыто,
Что в суете житейской позабыто,
Что тихо носит вечности печать.

Удел стиха – струиться как родник,
Маня к себе свежайшим слогом смелым;
Тревожить мир обыденности серой,
Не оскудев до мелочных интриг.

                                        2009
 

Случается: стих не ложится легко,
И сердце снедает тревога,–
Ведь знаешь, насколько еще далеко
До точного, ясного слога.

Бывает: весь мир предстоит обойти,
Усердствуя снова, и снова,–
Чтоб к емкой строке восхищенно найти
Единственно верное слово.

                                        2009
 

Мне сказали, что тебя не стало,–
Отошел ты к Богу, далеко…
И печаль, как лезвие кинжала,
Поразила сердце глубоко.

Но прощаться, право, мы не будем,
Смерть вольна не всех остановить,–
Ведь добро, что насадил ты в людях,
Продолжает в нашем мире жить.

                                         2009

На свете радость неизбежна…
Давно и прочно знаю я:
Любовь встречается с надеждой
На перекрестках бытия.
Но угадать безумно сложно
В глазах заветное родство;
Наверно, только и возможно,
Что на Святое Рождество!

Стоял сочельник. Литургию еще не служили. Светло и золототуманно было на улицах Нижнего Новгорода. Под праздник вернулись морозцы, сменив долгую оттепель. Надежда стояла у окна. Белая кошка по имени Цаца сочувственно подталкивала ее круглой мордашкой под руку. «Кошка, подружка Ленка, работа инженера-программиста, еще квартира-«гостинка» - вот и все достижения, все сокровища. Хорошо, но мало. Любовь-то где?! Ждет подруга – поехать? И что? Опять на Елку с ней и ее детьми; в театр с ней и ее мужем… Господи, ну за что я «на краю чужого гнезда», как Тургенев?! Мне тридцать один, я проживаю не свою жизнь и выйти из нее не могу! Не сложилось.»

Истра в ризе тополиной –
Иордань! – Светла, чиста…
Храм парит над всей долиной,
Как знамение Христа.
Здесь и крест, и гроб Господен –
Воскресенья торжество…
И душе благоугоден
Свет спасенья своего.
У Голгофы плакать вправе -
В черном женщина стоит
В самом сердце русской яви,
Среди солнечных ракит.
Воздух веет тайной древней,
Будит душу – ну, восстань!
И девчушка из деревни
Тихо входит в Иордань.
 

                    2008, в паломнической поездке.

«Труден и тернист творческий путь поэтов. Им предназначено улавливать в сердцах людей неясные,
едва лишь ощутимые звучания, которые порой непонятны даже их носителям, но осознаются ими
в дальнейшем уже со слов поэта. Поэт же обязан услышать эти звучания, понять их, отлить их 
в стройную форму и возвестить мощным колокольным звоном своего творческого дара».
Епископ Александр (Милеант)

Ещё в 90-х годах прошлого века от книготорговцев можно было услышать фразу: «Поэзия умерла, она больше не нужна людям»… Если вдуматься, какие страшные слова!.. А ведь они отражают внутреннюю сущность людей времен «перестройки», ради золотого тельца заложивших свои души в ломбард бездуховности и бескультурья. К счастью, остались ещё те, кого радует и влечет к себе колокольный звон, а не звон монет…

...И когда повели Его, то, захвативши некоего Симона Киринеянина,
шедшего с поля, возложили на него крест, чтобы нес за Иисусом...
Евангелие от Луки, 23; 26.

ПОКЛОНЕНИЕ ВОЛХВОВ

1.
При взгляде со стороны спускаемый аппарат был похож на одиноко катящуюся по черному небу сверкающую слезу Бога. Казалось невероятным, чтобы в этой огненной капле могла сохранить себя хоть какая-то жизнь, но жизнь в ней все-таки сохранялась. Укрытый за термонепроницаемыми стенками от полыхающего снаружи огня, в котором от трения об атмосферу сгорели тугоплавкие металлические кронштейны, внутри этой слезы-капсулы находился завершивший свою орбитальную работу тридцатипятилетний летчик-космонавт СССР Иван Полынин, который сейчас следил за срабатыванием программы спуска и с чисто профессиональным интересом ожидал удара днища корабля о землю.

Блаженны кроткие

(Былина)

Сегодня Алеша вдруг понял, что скоро придет весна. Хотя ничего еще в природе не сулило грядущего переворота. Сквозь густой кисель морозного тумана на горизонте лениво бросало в день подобие света то, что люди называют солнцем. Март истощал свое календарное благополучие, но морозец еще был в силе, еще запросто мог свалить на льдисто-белую небыль целую экспедицию втиснутых в надежную полярную экипировку ледовых разведчиков, еще шутя громоздит на усах, бородах, бровях и ресницах человеков прочные белые торосы, еще, проникая в равнодушные пустоты их ветхой одежды, сковывал волю так, что даже матерные проклятья выбирались сквозь синие губы в обмороженное небо лениво, нехотя, тут же замерзая и навечно вмерзая в северную зимнюю нежить.

Беседа с зам. гл. редактора православного детского журнала «Кораблик» Ириной Есинской

«Наши книги для подростков обращают на себя внимание уже обложками, заимствованными, как правило, из лубочно-пейзанской литературы позапрошлого века. Вряд ли какой-либо современный школьник найдет в них что-нибудь отдаленно похожее на его жизнь. И просто так вот взять и вернуть наших детей к теплому уюту печки, свечки и лампадки невозможно; они знают другой мир, и мир этот ужасен. Они знают про террористов и заложников, про наемных убийц и всеобщую продажность. Они знают, что, в принципе, любой человек, встреченный ими на улице, может представлять для них опасность. Они слишком рано узнали мир взрослой жизни и узнали с плохой стороны.