Омилия

(написано для светского литературного сайта) 

О чем угодно можно говорить ныне. Свобода слова!

Есть правда несколько запретных тем, обсуждаемых шепотом: национальная, например, религиозная… Какие еще? Ах да, любые серьезные темы не приветствуются: «Не грузи!» – говорят. Но можно беседовать обо всем облегченном, не напрягающем. И так столько «напряга» кругом: и в стране непорядок, да и в мировом масштабе. М-м-да… Пока еще можно говорить об экологической катастрофе и конце света. Но мне кажется, это ненадолго – напрягает.

А тут еще эта мода на стяжательство. «Общество потребления» – это же, кажется просто идеалом, единственно достойным «высокого звания человека». Конечно, речь идет не только об обогащении материальном, можно обогащаться и интеллектуально. Например, на пляжах (!) Европы в прошлом году было модным чтение книг великих западных философов.

Снова вечер укутал туманом
Задремавшие рощи осин.
Пред Царицей Небесной предстану,
У иконы колени склонив.

«Приими две последние лепты –
Покаяние падшей души».
Тороплюсь, беспокоюсь, успеть бы,
Отведенное время бежит.

Потянуло ночною прохладой
Чрез едва приоткрытую дверь.
Освещает огонь от лампады
Путь душе на небесную твердь.

Восхождение мысленным взором
Я в Удел Пресвятой совершу
И, пропущенный строгим дозором,
Деве песню к стопам положу.

В мелкий дождик туман превратился,
Зашуршал по макушкам осин.
Я Царице Небесной молился,
У иконы колени склонив.

23.03.2005 г.

Любовь на земле не кончается, нет!
Как гостья иного гражданства,
Она оставляет невидимый след,
В невидимом глазу пространстве,

Где ты без прописки спокойно живёшь,
Мечтая, летая, рисуя,
И Ей непрерывно поёшь и поёшь:
«Осанна Любви! Аллилуйя!»
2011 

Раз в неделю, по четвергам, в три тридцать меня встречает около литой чугунной калитки женщина в теплом платке и с теплым взглядом. Открывает резной замок, я захожу, легонько ей кланяясь. Она тоже кивает, закрывает за мной калитку. И мы молча вместе идем по тропинке к красному зданию. . «Девочка из храма пришла!». Я одеваю голубые бахилы и поднимаюсь по узенькой лестнице с малюсенькими ступеньками на третий этаж.
Детский Сад – Страна Лиллипутия. Тут все маленькое – от ступенек, стульчиков и кроваток до цветов и жителей. Жители здесь – дети, а вот царствуют - женщины. Детский Сад - Бабье Царство в самом лучшем смысле этих слов. Тут царица - директриса, царевны - воспитательницы, царские фрейлины – сторожиха и повариха. И все женщины эти суть царственны. Ибо труд их велик и незаметен.

Есть правда, за которую умирают,
Есть правда, прикрываясь ей, – убивают.
…
Есть слово, от которого жизнь проснётся,
Есть слово, за которым беда ворвётся.
…
Есть память, что далёкой любовью греет,
Есть память, от которой душа немеет.
…
Есть стены, что от бедствия защищают,
Есть стены, что несчастных порабощают.
…
Есть старость – как безрадостных дней томленье,
Есть старость – как для чистых Небес рожденье.

Мир разный…

1.06.2010 г.
 

Он тратил время, деньги, силы
На комфортабельность могилы.

Занесло циклоном южным
Дождь такой, что будь здоров!
Никуда спешить не нужно
Хорошо и нету слов!

Обещали снегопады,
Получилось, как всегда.
Кто-то плачет от досады,
А по мне, так не беда!

О дожде немало песен,
И мелодий, и стихов.
Дождь по-своему чудесен,
Но особо для творцов.

И скучать им неохота,
Просто весело и всё.
Зимний дождь навеет что-то,
Вечно-новое своё!
2011

Бывает долгим ожиданье,
судьба - изменчива порой,
Тасуя горечь расставанья
Со встречей, сердцу дорогой.

Мгновенья счастья золотые
Легки, как облака полет,
Скажи, родной, слова простые,
Те, что никто не назовет…

Ты слышишь? Бьется за окошком
Дерев безмолвие и дрожь,
И трепет времени - немножко
вдыхает жизнь в траву и рожь.

Порой застынет в ожиданьи
Моя душа в тяжелый миг,
Так суждено, и в том страданьи
Сорвется с уст безмолвный крик.

Но время снова дарит встречу,
Так примем дар его святой,
что боль души незримо лечит,
Ответ сложив на все простой…

Ах, стать бы снова маленьким,
Ах!.. Да нельзя никак…
Теперь ты, дядя, старенький,
Захватанный пятак.
Не наверстал, не выполнил,
Судьбу не превозмог,
Облез, истёрся, вылинял…
Одна надежда – Бог.
 

Пытаюсь адаптировать свой исторический роман "Эсфирь" для юношеского чтения. И решила выложить начало, чтобы посоветоваться с коллегами: не слишком ли сложно для восприятия? Может быть, у кого-то хватит терпения прочитать несколько первых страниц и высказать свое мнение?  

ГЛАВА ПЕРВАЯ

РУКА АРТАКСЕРКСА

1

...И увидел свою руку.

Персидский царь Артаксеркс Великий открыл утром глаза и увидел свою руку. Царская рука крепко спала, покоясь на белом покрывале, и от такого соседства казалась на удивление смуглой и темной.

(посв. моему другу детства)

Меняют цвет и моду времена,
Меня давно всё это не заводит.
Пугает лишь, когда уйдёт весна
И с нею Настоящее уходит.

Куда-то в неизвестность высоты,
Откуда ни ответа, ни привета,
И только тень несбывшейся мечты
Блуждает в сонном мареве рассвета.

Упала с неба яркая звезда,
А нас с тобой опять судьба разводит.
Я не пойму, наверно, никогда,
Зачем, зачем такое происходит?

Заглушат боль сердечную года,
Я буду вспоминать, как ты любила,
Но не пойму, наверно, никогда,
Зачем тогда, зачем всё это было?
2011 

Поговори со мной о Боге, только честно,
Без лицемерия и высоких фраз.
Ты расскажи о Нем правдиво и безлестно,
Пусть прост и краток будет твой рассказ.
Ты мне скажи: "Люблю, я верю, знаю,
Я доверяю, я стремлюсь
И хоть порой Его не понимаю,
Я каждый день Его понять учусь,
Хочу понять Его святую Волю
И путь найти, которым мне идти."
Довольно этих слов, не надо боле.
Затем с тобой о Боге помолчим..
.

ЗНАКОМЬТЕСЬ!

Знакомьтесь - это Ящик. Но это непростой ящик, не такой, как все другие простые ящики. Это Ящик достойный уважения. И как у всякой достойной уважения и уважающей себя личности, у нашего Ящика есть имя и даже – представьте! – фамилия. Его зовут Ящик Свечной. Да-да он так всем и представляется – Я –Свещщщной Ящщщик. При этом он галантно снимает шляпу и предлагает новым знакомым разнообразные свечи, которыми всегда полны его карманы. И (имейте ввиду) он очень обижается, если вдруг слышит, что кто-то называет его просто ящиком. Тогда его лакированные бока теряют блеск, и коричневая краска темнеет, Свечной Ящик хмурится и отказывается с Вами разговаривать, пока Вы у него не попросите прощения, которое Вы у него, конечно же, попросите и которое он тут же Вам отдаст обратно и снова станет как прежде добродушным.

     «Ну вот, - протягивая рецепт отцу Петру, сказала врач Татьяна Павловна,- попьете таблеточки, а потом продолжите лечение народными методами. Говорят, хорошо помогает алоэ». Батюшка поблагодарил врача и вышел.
     Дома матушка Евфросиния спросила отца Петра, что посоветовал доктор. «Таблетки назначила и порекомендовала принимать алоэ», - ответил он.
      На следующий день, когда отец Петр пришел домой, на кухонном столе в полиэтиленовом пакете он увидел алоэ. Цветок лежал, сложив свои стреловидные листики-веточки в небольшой пучок, подогнув под себя чуть присыпанные землей корешки. Батюшка взял его в руки. Алоэ вздрогнуло своими темно-зелеными листиками, и отец Петр застыл, не решаясь отломить веточку. «Что, не можешь?» - ласково спросила подошедшая матушка. - «Не могу»,- признался батюшка. - «А, может, мы его посадим в горшок?» - предложил он. - «Давай», - согласилась матушка.

С.Л.

Говорить по-человечески,
а не площадями,
чтобы слышать не рёв толпы,
а голос друг друга,
чтобы не рисовать вокруг
порочного круга...

Ну, разве трудно быть человеком,
а не памятником надменным?

Не рисовать себя лишь перламутром,
черкая углем по лицу другого
как по неживым стенам?

Не выжигать на бьющемся сердце раны,
облекая другого в туман слепого обмана?

Что же с тобой творится,
Даже до слёз порой?
Выбор мгновенье длится:
Голод и чечевица,
Первый или второй…

То ли Исав унижен,
То ли Иаков прав,
Я ничего не вижу.
Кто-то из них мне ближе,
Вечность свою избрав.
2011 

Среди многообразий мира
Мне образ снился дорогой,
Что стал отрадой светлой лиры,
И формой вечности простой.

Тот образ полукругом сферы
Легко земное укрывал,
он бесконечность свел до меры,
какой наш ум еще не знал.

Его поверхность золотая
Дугой объяла небосвод,
и по дуге звезда слетая,
с звездой водила хоровод.

И в геометрию пространства
Тот образ врезался навек,
Как символ линий постоянства,
И приклонился человек

Пред золотыми куполами
Простого храма и Креста,
Вот так вселенная пред нами
Вставала в образе Христа.