Омилия

Понят ты, мой друг, или не понят,
Холодней тебе или теплей,
Родина не там, где лучше кормят,
Родина не там, где веселей.
Родина – судьба, корнями в Вечность,
Родина – Идея до Небес.
Родина – речушки быстротечность,
Родина – еловый, звонкий лес.
Родина – когда дитя качает
Мать, не торопясь свечу гасить.
Родина – когда в тебя стреляют,
Не давая Родине служить.
Родина – не путь далекий Млечный,
Не звезда на преданном Кремле.
Родина нам – Крест восьмиконечный,
Церковь на ликующем холме.

Если звуки счастья стали тише
И забрёл ты в гиблые места,
Значит, сердцем ты не смог расслышать
К Истине зовущий глас Христа;

Где-то пренебрёг Его Любовью
И добру служить не поспешил,
Но, уста предавши пустословью,
Сам себя небесных благ лишил.

Где-то, нéгу грёз признавши былью,
Божьих слов не принял простоту.
Полетел вперёд, расправив крылья,
Думал – ввысь,
                     но вышло – в пустоту.
………………………………………..
Если звуки счастья стали тише
И забрёл ты в гиблые места,
Пред Отцом предстань – и ты расслышишь
К Истине зовущий глас Христа…

24.07.2010 г.
 

Дети внимательно слушают, и после каждого дву- или четверостишия отвечают, правда это или нет.

*1
Норка - это мышкин дом,          
Ей тепло, уютно в нём.

*2

Рыба с зонтиком идёт,
Кошку за собой ведёт.

*3
Спать мы любим под дождём,
Стул под голову кладём.

*4
Свинки громко крякают,
А лошадки квакают

*5
Мышь гоняется за кошкой:
Хочет закусить немножко.

*6
Заяц волка покусал
И медведя напугал.

*7
Белка шишки разгрызает
И орешки добывает.
(Белка зубками, конечно,
Разгрызёт любой орешек)

*8
Любим мы купаться в луже,
Душ, конечно, нам не нужен.

*9
Утки моются в реке,
А воробышки - в песке.

*10
Чтобы чай был повкусней,
Посоли его скорей.
Только сахар не кидай,
А не то испортишь чай!

Отчего Господь по Своем Воскресении, встретив Марию Магдалину у гроба, сказал ей: "не прикасайся ко Мне", тогда как апостолу Фоме позволил вложить перста в Cвои раны?
Этот вопрос меня уже давно трогает. И каждую Светлую Седмицу заново переживаю и желание Марии Магдалины прикоснуться ко Христу и благое неверие Фомы. Хотя думается мне, их основа очень различна.

При встрече со Христом, Мария была ослеплена своим горем, не видела Кто перед ней. Она была поглощена своими внутренними переживаниями: болью, одиночеством, потерей. И в ней жило одно лишь желание - найти мертвое тело Христа и погрести Его. Когда Спаситель обращается к ней "Мария", она признает Его: "Раввуни!", но признав, все ещё видит перед собой, прежде всего Его Тело (то есть только человеческое начало). Она хочет прикоснуться до Него, в то время как её ум, сердце, эмоции все ещё охвачены горем, затуманены. В этом порыве есть определенная жадность (неплохая сама по себе, но чисто человеческая, душевная жадность), как и в недавно сказанных ею словах, обращенных к кажущемуся ей виноградарю: "Отдай мне Тело Его" . В жесте Марии - стремление осязать тело Человека, которого она любит.

Павлик сделал из бумаги самолётик и, выйдя на балкон, запусти его. Вначале он начал снижаться, описывая круги, — вот-вот упадёт на землю. Но налетевший ветер подхватил самолётик, и он взмыл ввысь, постепенно превратившись в маленькую белую точку. Вскоре Павлик и вовсе потерял его из виду.
С наслаждением парит самолётик в вышине, его окружает безбрежный голубой простор, он чувствует себя свободным и счастливым.
Долго он летал...
Но потом самолётику стало так одиноко, что он обратил свой тоскливый взгляд вниз, на далёкую землю, где всегда можно найти настоящих друзей. А здесь, в вышине, только ветер свищет да изредка пролетают зоркие ястребы в поисках добычи. К одному из них и обратился самолётик:
— Эй, ястреб, куда спешишь? Давай вместе будем летать, вдвоём веселее.
Ястреб с удивлением оглянулся: дескать, кто это мешает ему охотиться? Увидев самолётик, он угрожающе сказал:
— Как ты смеешь навязываться мне в друзья! Какая от тебя польза? Тебя даже съесть нельзя! — И словно желая убедиться в этом, ястреб нехотя ущипнул самолётик за крыло своим изогнутым клювом.

Жил-поживал себе муравьишка. С утра до вечера он вместе с другими муравьями без устали трудился: добывал пропитание, готовил запасы на зиму, ладил муравейник. От домика муравьёв расходились во все стороны тысячи путей-дорог, протоптанных неутомимыми лесными тружениками. Но что бы ни делали муравьи, куда бы ни спешили, до захода солнца они должны быть дома: опустится солнце за горизонт — все ходы-выходы закроются. Не успел — ночуй под открытым небом! Вот почему муравьиные тропки были не длиннее полудня пути.
"Если наши дороги имеют конец, — думал муравьишка, — значит, и у земли есть край. Как бы его увидеть?" Однажды рано утром, когда муравьи уже торопились по своим делам, он взобрался на высокий папоротник и заметил, как из-за могучего дуба поднимается багровое заспанное солнце. "Наверно, там и есть край земли, — решил муравьишка. — Это так близко!"
И направился к дубу.
Пока добирался, солнце уже умылось, поднялось выше облаков, повеселело. Вот и дуб. Но край земли муравьишка не увидел.

Почти невидимая, заросшая травой дорога устало взобралась на пригорок, из последних сил метнулась вправо и удивлённо остановилась перед горестно покосившимися, переломленными воротцами, похожими на букву "к". Так и застыли в скорбном слиянии никому теперь не нужная дорога к погосту и заброшенное сельское кладбище, незримо опалённое Чернобылем. А двадцать белоствольных берёз горят щедрым багрянцем, словно поминальные свечи двадцати лет трагедии.
Пылкая сердобольная осень пытается доступными ей средствами скрасить людское горе и тлен запустения: заросшие могилы заботливо укутываются опадающими пахучими листьями; на кусты, деревья, надгробные плиты покойно ложится седая паутина бабьего лета. На сучок рябины наколот полуистлевший лист из ученической тетради – словно послание мудрого прошлого. Буквы выцвели и едва различимы:

Октябрь. Душа осенняя...
Так хочется спасения!
Молитва, покаяние,
Терпенье... Воздаяние!..

Светоносное слово «люблю» прошептали уста,
И далекая чья-то душа стала ближе.
Раскаленною лавой скатилась по сердцу слеза,
Когда кто-то сказал: «Я тебя ненавижу».

Улыбнулся немного кому-то один человек,
И согрелось озябшее сердце другого.
Посмеялся над горем чужим и изранил навек
Кто-то злой, не сказав ни единого слова.

Как подснежник весной на проталине первой цветет,
Облаченная в плач покаянный душа.
И холодная вьюга из гордого сердца метет,
Добродетель грехами укутать спеша.

По зеленой лозе разливается солнечный свет.
В винограднике Божьем плоды созревают.
А сухую лозу, на которой плодов уже нет,
Собирают работники всю и сжигают.

Светоносное слово «люблю» повторяли уста,
И заря невечерняя в сердце зарделась.
Собирала на небе нетленное злато душа,
Добротой победившая тленную серость.

1.05.2011 г.

ОТКРЫТИЕ

В белом квадрате окна
вдруг птица мелькнула росчерком.
Небо было таким пустым,
Появление птицы – так внезапно,
Полёт – так скоротечен…
Ум,
созерцающий пустоту,
очнулся и понял:
окно не пусто.

НА КУХНЕ

На кухне чад.
Женщина стоит у плиты
растрёпанная,
в засаленном фартуке,
нервно реагируя на замечания
и действия домочадцев.
В короткой паузе
подходит к раскрытому окну
и… спокойно улыбается.
Спрашиваю:
- Что там?
Отвечает:
- Облака!

В ПУНКТЕ ПРОКАТА

Зашёл в пункт проката.
На стеллажах
телевизор,
пылесос,
коляска…
Спросил:
- У вас нет любви?
Ответили:
- Нет.
- А вон там, в углу?
- Вы же видите,
в каком она состоянии…

ПАЛАЧ

Эшафот – сцена.
Палач – актёр.
Испытывает ли актёр
волнение перед выходом?
Любит ли ремесло своё?
Способный,
вероятно,
чувствует
сладостное подсасывание в груди
во время акта.
бесталанный – неловкость
от недостаточно точного удара.
Дома
жена накормит, застирает фартук…
А пока усмири тело,
предай ему нужное положение,
убери с шеи слипшиеся волосы…
И спокойнее, спокойнее…

ВЗГЛЯД

В парке на скамье – женщина.
Смотрит вдаль.
Время от времени, плавной рукой,

Ложь одета по тщеславной моде,
Обитает в замках вековых,
Ей уютно при любой погоде,
Ложь не скачет на перекладных.
При свечах не бьёт земно поклоны
И трезвонит шумно всякий вздор...
Можно отвернуться от иконы,
Но пред Богом не опустишь взор...
 

Амур – величайшая река мира!..

Амур и капитан Невельской

«…Интересно, что на Сахалине дают названия селениям в честь сибирских губернаторов, смотрителей тюрем… но совершенно забывают об исследователях, как Невельской, моряк Корсаков, Бошняк… память которых, полагаю, заслуживает бОльшего уважения…»
А.П. Чехов. «Остров Сахалин»

Чехов написал эту свою книгу после поездки в 1890 году на Сахалин. Спонтанной назвать её трудно: Антон Павлович основательно готовился к путешествию, изучая труды исследователей, углубляясь в историю края – «русской Амазонии», распахнувшей для России широчайшее океанское окно в обе Америки, в Азию, Австралию…
Возможно, историческое значение Амура – величайшей реки мира (по крайней мере, величайшей для многих россиян) – потомки со временем оценят полнее. Как лишь спустя годы и столетия оценили «прорубленное» Петром Великим окно в Европу на тесной, но такой необходимой Балтике.

Поселились под кусточком,
Во дворе на нашей даче
Возле пруда, под мосточком
Ёжики. Вот, так удача!

Каждый день мы с интересом
Наблюдаем, как ежата
Норку, сделав под навесом
С малышами ждут заката.

А как солнышко заходит,
Убегают в лес гурьбою.
По ночам они всё бродят
Шумно шелестя травою.

Из-за кустиков мы видим,
Как ежата веселятся.
Дом мы их не разоряем,
И они нас не боятся!

Целый день они в работе,
Ночью тоже им не скучно.
Просто осень на подходе,
Им зимой не будет грустно.

Норку выстелят листвою,
Нанесут себе припасов.
И морозною порою,
Им не скушать всех запасов!

Хороша ежова шубка,
С ней наш ёж не пропадёт.
Не страшна ему простуда,
И не страшен даже дождь.

Он на острые иголки,
Наберёт себе еды.
Натаскает снеди в норку,
Ему хватит до весны.

Наколол на шубку яблок,
Это деткам на десерт.
А ежихе он в подарок,
Принесёт цветов букет.

Посмотрела, улыбнулась,
Как коснулась ты рукой,
В сердце нежностью проснулась
Память встреч и их покой.

Хочешь, буду я как песня,
Хочешь, стану я волной,
Не широк, да и не тесен
Этот мир для нас с тобой.

Далеко за горизонтом
Есть страна из алых роз,
От дождя укрывшись зОнтом,
Мы идем, и капли слез,

Что смешались с ливнем этим,
Прорастают, как цветы,
Может быть, мы снова встретим,
В этом круге красоты.

Нас, потерянных, тогдашних,
И воспрянув сердцем вновь,
Мы припомним встреч вчерашних
Всю наивную любовь…

Свет упал на вашу руку,
вы стояли у окна,
как всегда, играя в скуку,
как всегда, опять одна.

Сказка, дивная подруга,
что уносит мысли ввысь,
и ведет за звездным кругом,
все кричала: "улыбнись"!

Незабудка, недотрога,
чуть шептала, шелестя,
просто, ласково, не строго,
тихо-тихо, как дитя.

Свет упал на вашу руку
невесомою волной,
в вашу трепетную муку,
разве счастье быть одной?

Разве в этой вечной яви
одиночество и боль?
Ну зачем опять лукавить
и играть пустую роль?

Небеса убо достойно да веселятся, земля же да радуется, да празднует же мир, видимый же весь и невидимый: Христос бо воста, веселие вечное.
Пасхальный канон

Эта история случилась не так давно, и среди прихожан Воскресенской церкви всё еще жива грустная молва о Львиной Пасхе, да и как не помнить, когда в их храм однажды пришел не кто-либо, а сам Царь зверей.

А дело было так: в апреле месяце в славный город N приехал Московский зверинец. Вроде все хорошо — взрослым утешение, деткам радость, вот только шел Великий Пост, зверинец расположился в парке, прямо рядом с Воскресенской Церковью, и на Страстной седмице многие прихожане, проходя мимо зверинца, качали головой. Не дело народ развлекать в такое время, совсем не дело. Звери будто чувствовали свою неуместность и смущенно жались в клетках. Уж они-то, в отличии от многих людей, знали законы природы и законы Божьи.

Пирожки

Испекли мы с бабушкой
Пирожочки с макушкой.

В молочке мы мак томили,
Сахарочком припустили.

Положили в протвишок.
Кушай деда пирожок!

Песочный колобок

У Катюши есть совочек,
Есть ведёрко, в нём песочек.
Катенька возьмёт совочек,
Высыплет с ведра песочек.
Нальёт в вёдрышко водицы,
Чтоб песочек мог слепиться.
Слепит славный колобок!
Жаль катиться он не смог.