Действующие лица: Ведущий, Дед Мороз, Снегурочка, лиса, волк, зайчик, медведь.
Ведущий
Кто там по лесу идет
И подарки нам несет?
Снегурочка и Дед Мороз,
С ним подарков – целый воз.
Дед Мороз
Как ты, внучка, думаешь,
Успеем мы к зверятам?
Зайчикам и белочкам,
Птичкам, медвежатам?
Снегурочка
Не волнуйся, дедушка,
Поспеем мы к зайчишкам,
А потом - на праздник
К девчонкам и мальчишкам.
Мужской храм. Тодор Велев
(Светлой памяти отца)
Поэтический перевод с болгарского
Алёны Волошиной
Вновь возвращаюсь
В дом свой неприбранный,
Такой неуютный -
Всё вечно раскидано,
Голый,
Один стареющий дом...
Где штукатурка
Заплатами серыми
На тёмном пальто.
Трудами и нервами,
Слезами, надеждами
От основания
До крыши
Оплаканный
Дом
Мой обласканный...
Множество лет
Возделывать,
Вскапывать,
Сеять и жать,
День за днём
Проскрипят...
Нет вечной пристани
До самой старости,
В мире я гость,
Но в безрадостной влажности
Дома отцовского
Всегда будут ждать его
Хлеб и постель,
Темнота и спокойствие,
Своя тишина
Только дома отцовского.
Стоит неподкупный
Притворству и роскоши,
Незнающий срама
И гнева непомнящий.
Только там,
Только там!
Мужской тихий храм!
Переболело... Страхи изнутри,
Что жгли в сомнениях истерзанную душу,
Вдруг отступили... Только некуда идти
И крикнуть силы нет, и холодно, как в стужу.
Лампадка слабая чуть теплится внутри...
Чем падший дух воспрянуть приневолю?
Дай сил мне, Господи... Спаси и сохрани,
И научи меня всё покрывать любовью...
18.10. 2010
Надломленный бессилием потерь,
Не лечат раны ни слова, ни время.
Живу, забыт судьбой, друзьями, всеми.
И по-другому вижу всё теперь.
Так хочется в цветущую весну,
Сквозь боль и гнёт мучительных страданий,
Предательства, обмана ожиданий,
К спокойствию, на волю, в тишину.
А тут дожди надолго, как назло,
Холодные, осенние, ночные,
Что гасят все желания земные.
Скорей бы их ветрами унесло…
Ленивой чередой проходят дни,
Для многих я давно уже покойник.
«Услышь, меня, Господь, и помяни,
Прошу Тебя, как попросил разбойник».
2011
Творю молитву в обществе свечи,
Наполнив лучшим час уединенья,
И ангелы – небесные врачи –
Несут душе Господне утешенье…
Нет чище рук – не осквернённых злом,
Нет радости полней, чем встреча с Богом.
Нет правды краше, чем в добре живом,
Светлей пути – чем к вечности дорога.
1.10.2010 г.
Мелькает движущийся ребус,
Идет осада, идут дни,
Проходят месяцы и лета.
В один прекрасный день пикеты,
Сбиваясь с ног от беготни,
Приносят весть: сдается крепость.
Не верят, верят, жгут огни,
Взрывают своды, ищут входа,
Выходят, входят, идут дни,
Проходят месяцы и годы.
Проходят годы, все в тени.
Рождается троянский эпос.
Не верят, верят, жгут огни,
Нетерпеливо ждут развода,
Слабеют, слепнут, идут дни,
И в крепости крошатся своды.
Меняет время наши лица,
До черноты, до дурноты:
Разлукой, сплетнями, больницей.
Посмотришь в зеркало – не ты…
Не замечая день реальный,
Ни чувств, ни жизни не щадя,
Какой-то призрак зазеркальный
Оттуда смотрит на тебя.
И чтобы скрыть опустошенье,
Теряешься в потоке дел.
А вспомнишь это отраженье
И вздрогнешь – лучше б не смотрел.
2011
По дорогам исколотых вен
Ухожу, замирая от света.
В белоснежных полотнищах стен
Остывает последнее лето.
Посиди рядом, брат, помолчи,
Сто вопросов и ночь между нами.
Как забыть поцелуев лучи,
Снег, хрустящий в мороз, под ногами?
Догораю, не споря с собой
В покрывале скупого ночлега.
Исчезаю под Вечной Звездой,
Именуемой Альфа-Омега.
Будет день и костюмчик с нуля,
Чёрный гроб и колючие фразы:
«Как таких только терпит земля,
Жить не жил, да и сгнил от заразы!»
…Койка ржавая, грязный матрац.
Молодое застывшее тело…
Я не видел несчастнее глаз
И души, что взлететь не успела…
2010-11
Мы говорим иногда о человеке: «Он утратил наше доверие». Но обычно, если человек однажды говорит правду, и мы никогда не подозревали этого человека во лжи, то мы доверяем его словам. Правильно?
И вот Писание говорит: «Сие же написано, дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и веруя, имели жизнь во имя Его». Эти слова завершают Евангелие. А значит, Евангелие написано для того, чтобы мы уверовали в Господа, уверовали в слова Евангелия. Евангелие никогда не давало нам повод усомниться в честности слов апостольских, в том, что Господь Своим Духом через святых апостолов засвидетельствовал для всех нас.
Одно из самых очаровательных воспоминаний детства — это наслаждение, которое я испытал, когда наша учительница первых классов читала нам вслух на уроке «Капитанскую дочку». Это были счастливые минуты, их не так много, и потому мы бережно проносим их сквозь всю жизнь. Счастлив человек, которому повезло с первой учительницей. Мне повезло.
Александра Ивановна, моя первая учительница, любовь и благодарность к ней я пронес сквозь всю жизнь.
Думаю, многих может порадовать простой и оригинальный сценарий осеннего праздника, разработанный вместе с прекрасным музыкальным руководителем ДОУ № 67 Красносельского района Санкт-Петербурга, Ольгой Николаевной Соловьёвой.
Сценарий несложный, не требующий большой подготовки и трудоёмких декораций и костюмов. Для костюма Колобка достаточно прикрепить ребёнку в виде фартука картонный круг большого размера с весёлой рожицей.
ТЕЛЕФОН
Как бывает нелегко,
Если мама далеко,
Помогает телефон,
Приближает маму он.
Скажет мамочка: «Алло!»
Станет на душе светло,
И отвечу громко я:
«Мама, я люблю тебя!»
Літстудія «Перехрестя», що при НСПУ, ще досить молода. Вона практикує виїзні зустрічі «перехресників» з колективами інших відомих літературних студій та об’єднань, «чаювання» в бібліотеці, відвідування фестивалів та «поетичних дуелей» з іншими літоб’єднаннями. Увійти до її кола може кожен, якщо він є творчою особистістю, зберігає молодість душі і схильність до копіткої праці над собою. Керівник «Перехрестя» — Вікторія Осташ. За фахом вона літредактор, кандидат філологічних наук, викладач КНУ театру, кіно і телебачення імені І.К.
Я себя, не жалея, раздам,
Об одном, лишь, заметить посмею:
Не судите меня по стихам,
Я живу, как могу и умею.
Мой герой здесь не прячет лица
И стихами «капусту не рубит».
Он идёт по судьбе до конца,
Потому что мечтает и любит!
2011
Меня несколько раз вызывали написать мои литературные воспоминания. Не знаю, напишу ли, да и память слаба. Да и грустно вспоминать; я вообще не люблю вспоминать. Но некоторые эпизоды моего литературного поприща мне поневоле представляются с чрезвычайною отчетливостью, несмотря на слабую память. Вот, например, один анекдот.
Раз весной поутру я зашел к покойному Егору Петровичу Ковалевскому. Ему очень нравился мой роман «Преступление и наказание», появившийся тогда в «Русском вестнике». Он с жаром хвалил его и передал мне один драгоценный для меня отзыв одного лица, имени которого не могу выставить. Тем временем в комнату вошли один за другим два издателя двух журналов. Один из этих журналов приобрел впоследствии небывалое доселе ни у одного из наших ежемесячных изданий число подписчиков, но тогда только лишь начинался.
Сегодня пришла очень важная гостья.
Не знаю сама, как ее удалось мне
К себе заманить, и не в праздник, а в будни.
Но если уж здесь, от нее не убудет,
Коли попрошу навещать, да почаще.
Чтоб чай и без сахара стал меда слаще.
Чтоб в хрупком тюльпане не горечь пилюли -
Нектар слегка терпкого Киндзмараули.
Сударыня Радость - любви вдохновенье,
Спасибо за чудное встречи мгновенье!
Из непрочитанных стихов такое выпало начало,
Такие выпали листы из голубого забытья,
И выпал снег из тишины. И только пленная звучала
Твоя стоокая печаль, печаль, печаль твоя.
Прадавней памяти стекло задымлено. И слез не хватит
Оплакать город беглецов и погорельцев стан.
И снова колесницы мчат, и кольца огненные катят,
Стозвонной мукой жгут уста, безмолвные уста.
Такие выпали слова из непропетого сиротства.
Но праотеческая длань по букве книгу воскресит.
Кувшин, протянутый Ревеккой, знает глубину колодца, –
Так сердце, ведавшее сто снегов, горит, горит.
Жизнь четырехлетней Ани начиналась в вонючем и грязном подвале заброшенного дома. Она жила там вместе с мамой-алкоголичкой. Мама иногда исчезала по каким-то своим делам на неделю, а то и больше, и девочка оставалась одна. Удивительно, как ее не загрызли крысы или бродячие собаки, как она не умерла от стужи и голода. Когда малышку обнаружили и определили в больницу, у нее была тяжелая дистрофия и личико, сморщенное, как у старушки. Девочка почти не умела разговаривать, не знала, что такое тарелка и ложка. Когда позже в приюте ей случалось проходить через кухню, она на ходу хватала из стоявших там мешков муку и крупу и торопливо, горстями запихивала в рот…
Сейчас Ане девять лет. У нее живое светлое личико ребенка из благополучной семьи, большие сияющие глаза, правильная речь. Любая мама гордилась бы такой дочкой: красавица, непринужденно вежлива в общении, учится только на «отлично», рисует прекрасно, хорошо поет, прилично для ее возраста говорит по-английски. Как-то в приют гости из американского православного монастыря приезжали, так Аня и другие дети через несколько дней вполне свободно с ними общались. Даже песню на английском языке выучили и пели ее вместе перед расставанием…
Необъяснимо, ниоткуда,
Когда устав от скукоты
Обычных дней, желалось чуда,
Февральским чудом стала – ты!
С последним, может, снегопадом,
Что скрыл дороги, город, лес,
Твой образ был со мною рядом,
А говорили – нет чудес…
Хотелось выбежать из дома,
Скорее, не смотря назад,
С тобой. Кружиться до истомы,
Под белый этот снегопад…
И чтобы мне тут ни твердили:
Неисправимый, мол, чудак,
Я видел, как глаза любили,
Неповторимо, просто так…
2011
Луч снимает с неба ночи бремя,
Птицы вновь заводят разговор.
В дом крадется, чтоб похитить время,
Суета - коварный, дерзкий вор.
Встали утром и не помолились,
Собрались поспешно и ушли.
С ангельскою музыкой простились,
Чтобы слушать громкий шум земли.
Ум и сердце мы не освящали
Мыслями о вечной красоте,
Целый день наш разум посещали
Помыслы о злате и еде.
Много слов ненужных говорили,
Гневались на ближних без причин,
Мимо нищих молча проходили,
Безразличьем души омрачив.
Незаметно вечер задымился
Редкими кострами наших грез,
И усталый взор остановился
На дрожащих листиках берез.
Ветер пробежал по струнам скрипки,
Заиграл мелодию любви.
Птицы с радостным, победным криком
Суету из дома унесли.
19.10.2011 г.
