А на столе твой недопитый терпкий чай...
Как и вчера, ушла сегодня в ночь,
Оставив в доме радость и печаль.
Ты стала взрослой, моя маленькая дочь.
Как защитить от бед, предостеречь
От роковых шагов и от ошибок?
Как от коварства лести уберечь,
Убрать с пути того, кто в чувствах низок?
Глаза закрою, мысленно тебя
Представлю и веселой, и красивой...
Допью твой чай. И для тебя, любя,
Судьбы у Бога попрошу счастливой.
«Надо положиться на волю Божию»,— часто говорим мы, но что по-настоящему знаем об этой самой воле? Какое она для нас имеет значение, какое место занимает во взаимоотношениях человека и Бога? На эти и другие вопросы отвечает настоятель храма в честь иконы Божией Матери «Утоли моя печали» игумен Нектарий (Морозов).
— Отец Нектарий, насколько для человека важно знать волю Божию и насколько необходимо ее исполнять?
— Первоначально некие «границы» воли Божией были очерчены для человека еще в раю, когда ему была дана заповедь не вкушать плодов от древа познания добра и зла. Она явилась испытанием, определяющим, останется ли человеческая воля в согласии с волей Творца.
«Что имеем — не храним, потерявши — плачем» (пословица)
Вера двигалась по комнате бесшумно, как тень. Вслепую оделась, нашарила лежащую на кресле сумочку. Если бы она могла включить свет! Однако тогда мать сразу поймет, что она уже проснулась. И испортит ей настроение на целый день. Ведь она умеет это делать, как никто. За сорок пять лет совместного проживания с матерью Вера убедилась в этом.
Наконец, сборы в церковь были закончены. Вере оставалось только проскользнуть в прихожую, быстро открыть дверь и выскочить на лестничную клетку. Еще миг — и она окажется на свободе! И тут под ногой предательски скрипнула половица… Вслед за этим послышался резкий, по-старчески дрожащий голос матери:
— Вика? Это ты? Вика!
Мне, по жизни на чувства скупому,
Жил привычками – так – не любя,
Беспокойному и городскому,
Ты понравилась сразу, и я
Не умею теперь по-другому –
Равнодушно смотреть на тебя.
От чужого недоброго взгляда,
От судьбы смысла прятаться нет.
Нам – три осени – три листопада,
Не считая ночей и комет.
А о будущем спорить не надо,
В настоящем я вижу ответ…
2011
Руки мои, как руки Христовы,
тянутся к людям.
Знаю, доныне Бог нами скован,
хлеб Его — скуден.
Горе в гортани, скомкано в горле,
тихо рыдает.
Из ниоткуда молча шагаю —
боль направляет.
Скорбь собирает меня в дорогу —
богам* навстречу.
Руки всегда простираю к Богу,
ежели встречу.
Руки Христовы, вас я ищу
и в приближении
не нахожу, не нахожу.
Лишь отражения
рук за спиной, камня в руке —
горя столикого.
Замкнутый круг мелких порук
страха безликого.
Руки Христовы, к вам припадаю
нежно, доверчиво.
Вас я целую и выставляю
так опрометчиво.
2011
* имеются в виду люди, в которых живёт Бог. Сравн. «Я сказал: вы — боги, и сыны Всевышнего — все вы» (Пс. 81:6).
Во мне есть грань,
Её не перейти
Другому,
Пусть он - друг.
За гранью от людей
Я прячусь иногда,
Когда одна
хочу быть вдруг.
За гранью той
живет лишь тишина,
покой и свет.
За гранью я полна,
цельна,
хотя меня и нет.
Я грань перехожу,
Чтоб отдохнуть,
Чуть-чуть,
Уйти,
Но возвращаюсь вновь,
В тот мир,
где мы
с тобой
без граней, не одни,
но здесь - любовь.
Во мне есть грань,
её не перейти
даже тебе.
Меня порой за грань
ты отпусти,
к самой себе.
Ты тихо спишь, качаясь в лунном свете,
Мне Богом в счастье данное дитя.
Укрою лаской, отгоню я ветер,
От злых напастей сберегу тебя.
Ты нежности волною убаюкан,
Сопишь, безгрешный маленький комок.
Неведомо тебе, что есть разлука,
Ты упорхнёшь, как вырастешь, сынок.
Пусть долог будет день и длинны годы,
Не торопись ты взрослым стать, мой сын.
Не обмануть нам жизнь, но пусть невзгоды
Уйдут, как сон, рассеются, как дым.
Не подрастай, побудь ещё малюткой!
Продли мне счастье - колыбель качать,
Чтоб насладиться каждою минуткой -
Твоё дыханье сердцем ощущать.
На зеленой лужайке перед домом, обвитым цветущим плющом, рос Одуванчик. Каждую весну выпускал он остроконечные листочки и распускал яркую пушистую шапочку на радость маленькой девочке, живущей в этом доме. Она всегда ждала его появления на лужайке. Одуванчику очень нравилось расти рядом со старым обросшим мхом камнем – дядей Валуном. С одной стороны камня росли родители Одуванчика, а с другой - разбрелись по лужайке его многочисленные родственники: братья, сёстры, тёти, дяди. Казалось, лучшего места, чем здесь, около уютного красивого дома, этому семейству в ярких жёлтых шапочках, не найти.
От теплого весеннего воздуха листики Одуванчика млели и удобно лежали на траве, словно загорали на солнышке. Его стебелёк гордо поднимался ввысь, стараясь заглянуть в окошко к девочке и помахать ей, приветствуя пушистой головкой. С заходом солнца Одуванчик прятал пышную причёску от тёмной и прохладной ночи и засыпал до утра.
— Говорят, на этом острове властвует зло, — тихо заметила Галка, поправляя съехавший кожаный пояс.
— Да нет, злу там дана власть, но все оборачивается к добру, а пространство пронизано особым невидимым светом, но настает момент, когда ты начинаешь чувствовать его кожей.
— Это как?
— А очень просто, ты понимаешь, что свет окружает всего тебя, хотя кругом темнота.
— Это значит, что зло не имеет власти?
— Это значит, что злу дана власть, но пространство наполнено светом, — повторил Пашка, сам до конца не понимая, как объяснить устройство острова, куда они сейчас шли.
— А зачем люди приходят туда? — спросила Галка после продолжительного молчания, во время которого они шли по едва заметной в траве тропинке, то и дело спотыкаясь об оплавленные куски рыжего метала, разбросанные по округе.
— За острыми ощущениями, — раздраженно ответил Пашка.
Как ни сложен мир, в котором мы живем, все же самое сложное — поддерживать порядок на вверенной тебе территории — в собственной душе и устранять конфликты, постоянно возникающие на незримой границе между внутренним пространством и внешним. Казалось бы, чего проще: мотайся
* * *
Дитя лежит в своей коляске.
Ему не вырасти без ласки,
Без млечной тоненькой струи.
О Господи, дела твои.
Тугое новенькое тельце
Младенца, странника, пришельца,
Который смотрит в облака,
На землю не ступив пока.
* * *
А если прокрутить назад
Всю эту пленку — будет сад,
В котором вишни дозревают,
И гнезда ласточки свивают,
И яблони до самых крыш,
И спит в коляске наш малыш,
И я в купальнике открытом
Тружусь, склонившись над корытом,
И пена мыльная густа,
А ты малину ешь с куста,
И мы еще почти в начале
Дороги нашей. И печали
Светлы, как говорил поэт.
Куда ни глянь, повсюду свет,
И я живу, себя не муча
Сознанием, что жизнь летуча.
Действующие лица: Ведущий, Дед Мороз, Снегурочка, лиса, волк, зайчик, медведь.
Ведущий
Кто там по лесу идет
И подарки нам несет?
Снегурочка и Дед Мороз,
С ним подарков – целый воз.
Дед Мороз
Как ты, внучка, думаешь,
Успеем мы к зверятам?
Зайчикам и белочкам,
Птичкам, медвежатам?
Снегурочка
Не волнуйся, дедушка,
Поспеем мы к зайчишкам,
А потом - на праздник
К девчонкам и мальчишкам.
Мужской храм. Тодор Велев
(Светлой памяти отца)
Поэтический перевод с болгарского
Алёны Волошиной
Вновь возвращаюсь
В дом свой неприбранный,
Такой неуютный -
Всё вечно раскидано,
Голый,
Один стареющий дом...
Где штукатурка
Заплатами серыми
На тёмном пальто.
Трудами и нервами,
Слезами, надеждами
От основания
До крыши
Оплаканный
Дом
Мой обласканный...
Множество лет
Возделывать,
Вскапывать,
Сеять и жать,
День за днём
Проскрипят...
Нет вечной пристани
До самой старости,
В мире я гость,
Но в безрадостной влажности
Дома отцовского
Всегда будут ждать его
Хлеб и постель,
Темнота и спокойствие,
Своя тишина
Только дома отцовского.
Стоит неподкупный
Притворству и роскоши,
Незнающий срама
И гнева непомнящий.
Только там,
Только там!
Мужской тихий храм!
Переболело... Страхи изнутри,
Что жгли в сомнениях истерзанную душу,
Вдруг отступили... Только некуда идти
И крикнуть силы нет, и холодно, как в стужу.
Лампадка слабая чуть теплится внутри...
Чем падший дух воспрянуть приневолю?
Дай сил мне, Господи... Спаси и сохрани,
И научи меня всё покрывать любовью...
18.10. 2010
Надломленный бессилием потерь,
Не лечат раны ни слова, ни время.
Живу, забыт судьбой, друзьями, всеми.
И по-другому вижу всё теперь.
Так хочется в цветущую весну,
Сквозь боль и гнёт мучительных страданий,
Предательства, обмана ожиданий,
К спокойствию, на волю, в тишину.
А тут дожди надолго, как назло,
Холодные, осенние, ночные,
Что гасят все желания земные.
Скорей бы их ветрами унесло…
Ленивой чередой проходят дни,
Для многих я давно уже покойник.
«Услышь, меня, Господь, и помяни,
Прошу Тебя, как попросил разбойник».
2011
Творю молитву в обществе свечи,
Наполнив лучшим час уединенья,
И ангелы – небесные врачи –
Несут душе Господне утешенье…
Нет чище рук – не осквернённых злом,
Нет радости полней, чем встреча с Богом.
Нет правды краше, чем в добре живом,
Светлей пути – чем к вечности дорога.
1.10.2010 г.
Мелькает движущийся ребус,
Идет осада, идут дни,
Проходят месяцы и лета.
В один прекрасный день пикеты,
Сбиваясь с ног от беготни,
Приносят весть: сдается крепость.
Не верят, верят, жгут огни,
Взрывают своды, ищут входа,
Выходят, входят, идут дни,
Проходят месяцы и годы.
Проходят годы, все в тени.
Рождается троянский эпос.
Не верят, верят, жгут огни,
Нетерпеливо ждут развода,
Слабеют, слепнут, идут дни,
И в крепости крошатся своды.
Меняет время наши лица,
До черноты, до дурноты:
Разлукой, сплетнями, больницей.
Посмотришь в зеркало – не ты…
Не замечая день реальный,
Ни чувств, ни жизни не щадя,
Какой-то призрак зазеркальный
Оттуда смотрит на тебя.
И чтобы скрыть опустошенье,
Теряешься в потоке дел.
А вспомнишь это отраженье
И вздрогнешь – лучше б не смотрел.
2011
По дорогам исколотых вен
Ухожу, замирая от света.
В белоснежных полотнищах стен
Остывает последнее лето.
Посиди рядом, брат, помолчи,
Сто вопросов и ночь между нами.
Как забыть поцелуев лучи,
Снег, хрустящий в мороз, под ногами?
Догораю, не споря с собой
В покрывале скупого ночлега.
Исчезаю под Вечной Звездой,
Именуемой Альфа-Омега.
Будет день и костюмчик с нуля,
Чёрный гроб и колючие фразы:
«Как таких только терпит земля,
Жить не жил, да и сгнил от заразы!»
…Койка ржавая, грязный матрац.
Молодое застывшее тело…
Я не видел несчастнее глаз
И души, что взлететь не успела…
2010-11
Мы говорим иногда о человеке: «Он утратил наше доверие». Но обычно, если человек однажды говорит правду, и мы никогда не подозревали этого человека во лжи, то мы доверяем его словам. Правильно?
И вот Писание говорит: «Сие же написано, дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и веруя, имели жизнь во имя Его». Эти слова завершают Евангелие. А значит, Евангелие написано для того, чтобы мы уверовали в Господа, уверовали в слова Евангелия. Евангелие никогда не давало нам повод усомниться в честности слов апостольских, в том, что Господь Своим Духом через святых апостолов засвидетельствовал для всех нас.
