Омилия

Зарисовка с натуры

Пятилетний ребёнок играет в песочнице: самозабвенно, закусив губку, забыв совершенно об окружающем его мире взрослых. Тут к нему подходят какие-то дяди и тёти с умными лицами, пристально рассматривают его и, всё равно не видя, кто перед ними, спрашивают:

— Чем это вы тут занимаетесь? Что продаёте?

— Строю замок, — спокойно отвечает малыш.

— А у вас есть на это право? Кому будет принадлежать этот замок? На кого работаете?

Малыш не понимает, о чем его спрашивают, и не хочет отвлекаться от своей игры. Но он пытается быть вежливым и говорит непонятливым взрослым из своей детской реальности:

— Я здесь живу! Это мой дворец! Я его сам построил, чтобы было весело…

«Сандрилиóна» с запахом ванили,
И люди ходят все, как на подбор, —
Цветок у сердца в красно-белом стиле,
Начало марта, полдень, «Мерцишор»…

Ещё недавно — ёлки, фейерверки,
Живые новогодние мечты.
А мне сегодня дарят бутоньерки,
И жаль, что подарила их не ты…
2012

«Сандрилиона» — сорт мороженного
«Мерцишор» — национавльный праздник в Молдавии,
когда люди дарят друг другу маленькие бутоньерки в виде цветочков, обязательно сочетающих белый и красные цвета. Называются они мэрцишорами. Их носят на одежде весь месяц, а 31 марта снимают и развешивают на деревьях.

Барабанит по карнизу дробью звонкой
От сосулек карамельная капель.
И с восторгом восхищённого ребёнка
Март-художник разбавляет акварель.

За окошком островки сугробов белых,
Рядом лужи с отражением небес.
Ледяной хрусталь берёз заиндевелых
В брызгах солнца растворился и исчез.

Воскресает, пробуждается природа.
Зайчик солнечный играет на стене.
Сквозняком смахнуло вазочку с комода,
А герань костром пылает на окне.

Даже мелочи весною умиляют –
Первой мухи сверхкосмический полёт…
Звон капели, солнца луч, сосульки тают…
Вновь душа весне «заздравную» поёт!

29.02.12

 Прости меня за боль разлуки,
За недосказанную суть,
За все мои пустые муки,
За то, что время – не вернуть

К истокам истины и правды,
Нам только вечность даст ответ,
За все, чему мы были рады,
За слов невысказанный свет.

Мы только люди, так и будет,
Прости меня , мой милый друг,
Любовь живую не остудит
Времен невыдуманный круг.

Непреднамеренная глупость
Под небесами правит бал,
И слов моих печаль и скупость,
Лишь дань земле, где каждый знал,

Что жизни суть неразделима
В секундах бренной красоты,
Проходят дни, как вехи – мимо,
Мы все здесь пленники мечты.

Прости меня, как я прощаю
Тебя, мой милый, за любовь,
Простим же мир, и в нем узнаем,
Иной, назначенный покров.

Иную истину как тайну,
Подарит мир, ты только знай,
Любовь не может быть случайной,
Как книгу жизни не листай.

Мятущееся сердце
                           запуталось совсем:
не различает света, не чает перемен.
Смятение желаний
                         и мыслей и, скользя,
над пропастью застыла –
                              спастись почти нельзя.
Я не живу, – сгораю и распадаюсь в прах.
Спаси меня, Иисусе!
                              Предотврати мой крах!
Укрой меня молитвой:

Господи, посли благодать твою в помощь мне, да прославлю Имя Твое святое.
Из молитвы святого Иоанна Златоуста.

Долгое время мне казалось, что святость напрямую зависит от веры и добрых дел человека. Я думала, для стяжания святости необходимо либо омыть грехи мученической смертью, либо до своей кончины непрестанно жить покаянием, совершая различные, порой непосильные простому человеку, подвиги и аскетические труды. Такое представление жило во мне, пока я не стала ближе знакомиться со святыми и узнавать, что у каждого из них — свой путь к Богу и к святости, и что святость во многом не столько заслуга самого святого, сколько особый дар Господень.

«Смерти не следует бояться, ибо она есть бессмертие.» Прп. Антоний Великий

Я как-будто заморожен,
Я не знаю, что со мной.
Я кричу куда-то в небо,
Я ведь небу не чужой…

Ни ответа, ни привета,
Только ветер заскулив,
Словно душу отпевает,
Я лежу ни мёртв, ни жив…

Я не спорю, вспоминаю,
Приходила смерть не раз.
Подожди ещё немного,
Если можно. Не сейчас…

Просто мы пока друг другу,
Не особенно нужны.
Просто завтра дел по горло,
Просто хочется весны…
2012

История первая
Белый столб

Это осенью случилось, в ноябре. Листья уже давно опали, лужи морозом прихватило — мальчишки по дороге в школу каждое утро лед каблуками кололи. Снег пока не выпал, но ждали его со дня на день.

Ночью Мишке не спалось. Ветер то дунет, то успокоится, калитка старая стучит, в печной трубе подвывает, где-то на краю деревни собака лает-заливается. Ну как тут уснуть? Лежит Мишка, голову руками подпер, сам себе вслух колыбельную поет — авось поможет…

Вдруг — стихло все. Как будто кто-то звук выключил. Не по себе стало Мишке — не бывает так! Вскочил он с кровати, тихонько, чтобы родителей не разбудить, к окошку подбежал и занавеску отдернул.

Лес за окном словно по стойке смирно замер — ни один листик не шелохнется, калитка тоже больше не стучит.

В истории нет постоянства…
Как жили в могуществе давнем
Великие, славные царства –
Расскажут нам свитки и камни.

Непросто в былое пробраться
Сквозь мифы, фальшивки, секреты…
Не будем ретиво стараться
Как формулы множить ответы;
Не будем глумиться над прошлым
В судах запоздалых бумажных.
Затем ли, чтоб стало нам тошно,
Постигнуть историю важно?
У прошлого нужно учиться,
Чтоб зло не вскормило нас ложью,
Чтоб после с высот не разбиться,
Стоящим сейчас у подножья.

Полезно познать с восхищеньем,
Как царства в трудах зарождались,
Как свежих народов стремленья
В историю мира вплетались.
Как мимо вражды и коварства,
Сквозь войны, интриги, наветы
Владыки вели эти царства
Правлением мудрым к расцвету.
Но, лести презревши природу,
Помянем с почтением смело:
Держались могущества своды
Единством сограждан и верой.

Пост — это воздержание, добровольное самоограничение в пище, развлечениях, общении с миром, пост — это жертва благодарения Богу за ту великую Искупительную Крестную Жертву, которую принёс за нас Сам Сын Божий, Господь наш Иисус Христос.

Вспомните состояние души после обильной сытной пищи, когда по всему телу разливается лень и расслабление, голова тяжелеет, сознание притупляется, когда в душе зарождаются похотливые животные инстинкты — где уж тут придти в голову мыслям о Боге, о покаянии или о молитве!

Пресыщенная плоть становится полным хозяином человека и открывает двери множеству нечистых страстей.

Пост же — это сокрушительное оружие против рабства воинствующей на нас плоти, это дарованная Богом возможность освобождения духовного существа человека через утеснение телесного.

О посте, как об одном из средств спасения души, свидетельствует нам Священное Писание.

О, бренное, как ты нелепо
Пред Бога славой неземной!
Пусть благодатны осень, лето,
Весна, очаг, семьи покой…
Но всё-таки как это пусто
Пред тем, что Он являет нам.
Здесь зелень прорастает густо,
Здесь ящерица, птица… Там!..
Там только Ты, Твоё сиянье,
Твои владенья, слуг Твоих,
Величие и созерцанье
Пределов гибнущих земных.
Тут звери лютые и люди
Страшнее самых злых зверей.
Тут куплены чины и судьи.
Тут дев растлили и детей.
Тут в заблуждении ужасном
Дворцы возводят на песке.
Тут жало бритвы безопасной
Свистит над стонущим в тоске.
Тут нет и малой доли правды
У разучившихся любить.
Тут пишут школьники на партах
Слова, которых не отмыть.
Тут отсекают члены, главы
Пленённым воинам не щадя.
Тут казни, обыски, облавы,
Наёмники на площадях
В пикетах с требованье воли.
Тут демократии разбой
Чумы пришествие готовит.
Тут не продавшийся – изгой.
Тут развращённые воззренья.
Тут с гноем смешанный елей.
Тут упованье на ученья
Астарт, Ваалов и Медей.
Тут всё рассчитано: истома,
И рук тепло, и жар ланит.
Тут страшно выходить из дома
Во двор, где Бог к стене прибит.
Да, нелегка к Тебе дорога –
Взмокают очи и спина.
Не счесть обителей у Бога,

На мир завеса опустилась,
Великий Пост вступил в права.
На семь недель земля покрылась
Вуалью чёрной, как вдова.

Стучит одно большое сердце,
Стекают слёзы в океан.
Поклоны бьют единоверцы,
Вдыхая ладана туман.

Андрея Критского читает
Вся православная семья,
Вновь к покаянью призывает
Печальный воздух алтаря.

Горит свеча над книгой древней,
Владыка молится за всех.
Звучит канон. Всё откровенней
Душа оплакивает грех.

Четыре вечера священных
Святой Андрей пребудет здесь,
Пока коленопреклоненно
Приход сбивает злую спесь.

Благослови, Господь, на битву,
Дай сил пройти достойно Пост.
Ефрема Сирина молитву
В спасенье дай, в духовный рост!

Дом был старинный. Я пробежал в ворота мимо гранитный тумбы. Когда-то она должна была помешать экипажам въезжать во двор без разрешения, сейчас не мешала никому, кроме дворника.

Двор-колодец, пустынный: мои шаги гулко отражались от стен. Я остановился посреди двора, замер и прислушался. Те быстрые шаги, которых я опасался, ускорились и звучали все ближе... Почему же никто из жителей дома не реагирует?! Здесь ведь был слышен каждый звук.

Но времени не было. Я рванул входную дверь: хорошо, что на ней не было никакого замка, даже цифрового. Я влетел в парадную. Шаги позади уже ухали по двору. Теперь я понял причину пустынности двора. Дом был заброшен. Пыль. Она лежала везде: на ступенях, на подоконниках пыльных окон. Стекла этих окон тоже были грязными, на некоторых они вообще отсутствовали.

Время слабым лучом на ладонь вдруг упало,
Сочный радужный свет сквозь оконный проём…
Ночь ещё не конец, утро только начало…
Всем живым мира ясного! С первым дождём!

А когда все дожди с ароматом цветочным
Отшумят, и, пройдут – миллионы смертей,
Соберите меня кропотливо и точно,
По закону Любви и по вере моей…
2012

   Тихо падает мягкий пушистый снег, набрасывая белоснежное покрывало на розовый шелк хризантем и алый бархат роз.
   - Какой хороший человек был!
   Это восклицание не нуждалось в одобрительном подтверждении. О том, что из жизни ушел добрый человек – трудолюбивый, заботливый, милосердный и сострадательный – красноречиво свидетельствовали награды на атласной подушечке, живые цветы, множество венков с трогательными надписями на черных лентах, следы губной помады на гранитном памятнике с портретом покойного. Родственники, друзья, сослуживцы, соседи слезно и воздыханно провожали в последний путь любимого и близкого, дорогого и незабвенного…
   - Как же нам будет не хватать тебя!
   - Ты был для нас, как солнышко. Все грелись в твоих лучах. Все были тобою обласканы.
   - Только смерть дала понять, какого человека потеряли, какого блага лишились… Невосполнимая потеря!
   СТОП КАДР. Запомним эти слова о НЕВОСПОЛНИМОЙ ПОТЕРЕ.

Читаю знаки — весточки свободы
в любви Твоей, Господь. Фрагменты
ликов, что хранят сердца простые
и лица. В них судьба взрастает
и расцветает ликами — цветами
родного дальнего.

Туманом даль одета,
и письмена Твои как млечный почерк
сокрыты — не согреты.
Кто согреет?

Пути Господни —
млечные пути —
написаны в сердцах,
но не согреты.
Согреет кто?
 

«Если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный…» Мф. 6, 14.

Жизнь то весна, то метелица,
То полный штиль, то штормит,
То она ласково стелется,
То холодна, как гранит.

С другом бывает, проверенным,
Странное произойдёт,
Из-за молвы злонамеренной
Он превращается в лёд.

Я забываю про частности,
Глупо – страдать от обид.
Хочется мирности, ясности,
Нынче любовь – дефицит.

А на дворе – воскресение,
Свет благодатного дня.
Я выбираю прощение,
Чтобы простили меня.
2010-12