Под звон исторических звеньев, я,
Из противоречий губительных соткан,
Вгрызаюсь от века в кричащую глотку
Свою же. Зубами-каменьями.
Бахвалясь дарами отечества,
Я - только из дому - в окраине райской,
Погиб от своей руки, каинской, братской
Вкусив от крови человеческой.
Меня некому защитить,
меня некому научить,
меня некому обогреть,
меня некому накормить.
Я научилась защищаться,
прикрываясь светом солнца,
от тьмы и злобы.
Я научилась согреваться,
грея тех, кому холодней.
Меня питает Господь.
А любовь посылает в путь.
Странником я — нуждаюсь,
чтобы другие могли любить.
Пусть другие тоже научатся
согреваться, грея!
Но желающих — нет.
Господи, нет желающих!
Неужели зря
Ты послал меня в мир
страдать ради них?
Сумрак вечерний на землю ложится,
В окна прощальный луч солнца стучится.
Нет, не открою, ведь знаю - исчезнешь:
Нужно за море тебе торопиться...
Снова всю ночь просижу одинокий,
Буду без сна до рассвета томиться.
Образ любимой влечёт и тревожит,
Он ни на миг не даёт мне забыться...
1994
Словно нищий дервиш я сейчас убог,
Надо мной склонился меч звенящий – рок.
Поражённый страстью, в клетке я томлюсь,
Преступить не смея скромный твой порог.
Кетака ласкает ночь твоих волос…
Если бы хоть локон я погладить мог!
Лал – уста любимой – страстная мечта, -
Их легко целует тёплый ветерок.
Песню заиграю – старый мой дутар
Снова мне напомнит нежный голосок…
Только лишь прикажешь, - я готов пройти
Сотни самых трудных жизненных дорог.
Но спокоен, серна, бархатный твой взгляд:
Нет любви в душе, и в сердце нет тревог.
Или ты боишься чувства своего
И твоя стыдливость - нежности залог?
Не играй со мною, сердце мне открой,
Может быть, найдётся в нём хоть уголок
Для меня, страдальца, ибо уж туман
Смертный мне готовит жизни эпилог.
Снов моих царица, слышишь, как звенит,
Как он рвётся – жизни тонкий волосок?
1995
***
Для справки: Дервиш - мусульманский монах-аскет, странствующий мудрец
Сквозь сито облаков с небес
Лучами солнце посыпает.
На луг в цветах, на хвойный лес,
Идущих путников ласкает.
Лучи, как пики с остриём
В руках большого исполина –
Их держит в кулаке своём…
Восторг! Библейская картина!
Как завороженный, притих
В глубинах сердца дух мятежный.
Душа рождает новый стих
В лучах красы святой, безбрежной.
26.08.12
Американский экономист и республиканец Крейг Робертс не боится критиковать Вашингтон за развязывание войн и гегемонизм. Но в эксклюзивном интервью «Правде.Ру» он затронул проблемы иного характера: оказывается, борьба с международным терроризмом — уже не тренд в США. Штаты переключились на поиски врагов среди своих граждан; есть уже и спецлагеря.
— Г-н Робертс, давайте начнем наш разговор с обсуждения внешней политики США, которая является крайне агрессивной и воинственной. Об этом и вы не раз заявляли. Я помню, вы как-то написали, что официальный Вашингтон полон решимости заполучить войну на трех фронтах: на Ближнем Востоке — Сирия, Ливан, Иран; на Дальнем Востоке — Китай; в Европе — Россия. Вот скажите нам как экономист, у США есть деньги на все эти военные операции?
— Соединенные Штаты — банкрот. Тем не менее, доллар США остается мировой резервной валютой. А это означает, что США могут печатать деньги, оплачивать ими свои счета и вести войны по всему земному шару. То есть пока мир принимает доллар в качестве мировой резервной валюты, американские власти могут быть спокойны.
Киевскому Свято-Покровскому женскому монастырю с благодарностью
По утрам в монастырском дворе
Утопает смирение в листьях.
И в глазах (удивительно чистых!)
Отражается храм на горе.
По утрам в монастырском дворе
Скачет рыжая белка под елью,
И монахиня в чёрном у кельи
По мирской не тоскует поре.
С перезвоном горячим в тиши
Открываются горние выси:
Сам Господь осквернённые мысли
Изгоняет по просьбе души,
К новой жизни зовёт на заре,
К тёплой жизни, рождающей лето.
Сад живой омывается светом
По утрам в монастырском дворе.
И лист. И подпись. Почерк мой.
Я в небо вылила однажды
Чернила. Твёрдых точек рой
Влетел в судьбу мою отважно.
Во-первых (тёплый ветер вслух
Читал осенний лист бумажный),
Мой выбор - слитный образ двух.
А раньше я писала "каждый".
Читал он дальше: во-вторых,
Когда венец подарят брачный,
Я в тёмных комнатах своих
Свечу поставлю - стих удачный,
Листая время, напишу.
В душе слова его ношу.
И дальше в облаке листа:
Я в угол наш куплю лампаду.
И Та, что истинно Чиста,
Поднимет в небо наши взгляды.
В-четвёртых (лист уже болит),
Рассею в вечности молитвы.
Теперь мы вместе. Поле битвы
Намного крепче нас роднит.
Ныне Креста Господня воздвижение. Тогда воздвизали крест на возвышение, чтобы весь народ увидел и воздал ему честь. В воспоминание о сем ныне в храмах воздвигается крест в монастырях. Но всё это внешнее. Есть духовное воздвижение креста в сердце. Бывает оно, когда кто твердо решается на самораспятие или страстей своих умерщвление, которое столь существенно в христианах, что, по Апостолу, те только и Христовы суть, кои распяли плоть свою со страстьми и похотьми. Воздвигнув в себе крест сей, христиане и держат его воздвиженным всю жизнь свою. Так ли это, да вопросит себя всякая душа христианская и да внемлет, какой ответ даст совесть её в сердце. О, не буди нам услышать: «Вы только плоти угодие творите в похоти, крест у вас не воздвигнут, сброшен в яму страстей и там гниёт в небрежении и презрении!» Когда Господа сняли со Креста, Крест остался на Голгофе, а потом его сбросили в бывшую там яму, куда бросали сии орудия казни вместе со всяким другим сором. Скоро Иерусалим был разорён и все здания его сравнены с землёю. Засыпанною оказалась и яма, где брошен Крест Господень.
Мы в духовной пустыне живем,
И в плену миражей – миллионы.
Лицемерие, злоба кругом,
Царство гнусных страстей и мамоны.
Правят деньги и глупая спесь
В сладком рабстве комфорта, гордыни,
А любовь, бескорыстие, честь,
Благородство – посмешище ныне.
А завтра скажут:
Вот, остался день...
И проживи его - как сам захочешь...
Смахну с души густеющую тень -
И скроюсь - в заповедности урочищ.
Не суетясь... Всё сделано уже...
И лучший стих написан, вероятно.
И истина откроется душе -
В лесной глуши,
средь голосов невнятных.
Трава подобна чистому листу...
И я в ней навсегда остатся волен.
Раскину руки... помолюсь Христу...
И прорасту - крестами колоколен.
Возможен только видимый покой –
В природе не бывает тишины.
Повсюду звуки музыки слышны –
Им не внимает разве что глухой.
С речитативом ивы над рекой
Вступает соло трепетной волны…
Возможен только видимый покой –
В природе не бывает тишины.
И там, вдали от суеты мирской,
В бескрайности небесной вышины,
Откуда звуки даже не слышны
И целомудренной душе людской –
Возможен только видимый покой.
Сквозь морозом налипшую наледь
Вижу в лунки в оконной слюде:
Мир исполнен ознобом усталых,
Сердцем заиндевевших людей,
Как спасения ждущих проталин.
Сердобольные слёзы не пряча,
Всеми лёгкими дую в стекло
Согревая заблудших, не зрячих -
Нет нужды расставаться с теплом
Для спасения ближних.
И, значит,
Кто борьбу и голгофские стоны
Внял за фарс — тот умён и хитёр...
Скоро к публике выйдет с поклоном
Ловко смерть разыгравший актёр.
Густо пахнущий одеколоном.
За прошлый год, когда я бесед вовсе не вел, я старался продумать и прочувствовать то, чему научился, вернее, чему меня научили за многие-многие годы. И мне хочется теперь с вами поделиться именно этим — что за этот год у меня собралось на душе. Как обычно, мои беседы не будут организованными, академическими беседами, я буду с вами делиться тем, что постепенно, за многие годы, Бог положил мне на сердце.
Первое, о чем я хотел бы с вами говорить, хотя я не впервые к этой теме обращаюсь, — это молитва, но не с точки зрения техники, о которой вы можете прочесть в учебниках, в творениях отцов и в писаниях богословов, а с очень практической точки зрения, с точки зрения человека, который хочет найти путь к Богу.
Какое счастье - высь раскрыть
В молитвах робких и не частых,
И тихо прочь от скал уплыть
За нерастраченным участьем.
Какое счастье – вволю ждать
И сокровенное расправить,
Вступая в пламенную рать,
По зову сердца, а не праву.
Какое счастье – полюбить
И мерить мир смиреньем сердца,
Так словно боль земной судьбы
Лишь только к вере светлой дверца.
Весенний луч касался ласково ветвей
И тонкой нитью золотой струился в дом.
Сливался в танце мир причудливых теней
И лёгкой дымкой растворялся за окном.
Кружилась в небе нежно песня ветерка,
Как будто не было печали и забот.
И эта жизнь - всегда стремительно тонка,
Казалось всем, что не прервать её полёт.
И утопали взгляды в чаше дивных роз,
Сердца стучали, подбирая чей-то ритм.
А в поднебесье пролилась река из слёз -
Была беда тогда предчувствием твоим.
Осенний ветер леденящею тоской
Порвал лучи надежды, сотканные в ряд.
Где этот солнца свет, придуманный тобой?
Остались тени у заброшенных оград...
* * *
Посмотри, как порхает в степи мотылёк,
Как торопится к солнцу весенний цветок...
Посмотри и подумай, мой друг, на досуге:
Может, день твоей смерти не так уж далёк?
Я боюсь дышать и смотреть на свет,
Я боюсь узнать, что Бога нет.
Я боюсь любить и любимой быть,
Я боюсь о главном позабыть.
Я боюсь родителей и детей,
Я боюсь даже мёртвых костей.
Я боюсь пропасть и боюсь дойти,
Я боюсь остаться и уйти.
Я давно хотела написать о ней, но не решалась. Сейчас же напишу. Видимо пришло время.
Я встретила её в Сергиевом посаде весной 2005.Тот год был непростой для меня. Я училась в иконописной школе и из-за неправильной духовной жизни сильно подорвала своё здоровье. Я чувствовала, что нахожусь на гране, и мне нужна помощь. А просить о помощи я по гордости своей не желала. Да и не знала, кто мог бы мне помочь.
Тогда я впервые и увидела её. Она медленно шла на костылях по дорожке возле Академического сада. Седая, в белом платке. Глаза прищурены, будто слепая. Но идет сама. И чему-то улыбается. И помню, я подумала: "Чтобы не погибнуть в своем нереальном мире, мне нужно заботиться о ком-то. Например, об этой бабушке". Так началась наша длительная дружба.
Лечу по трассе к Тебе, Родная!
Со своей болью, с бедой своей.
Душой и сердцем я уповаю
На Твой покров моих скорбных дней.
Всё растворилось, как дым в тумане,
Как воск от свечки, как лёд в воде.
Мгновенно стёрлись реалий грани –
Лечу к Тебе я, спешу к Тебе!
Душа-голубка летит быстрее,
Чем я во плоти телесных риз.
К Тебе, Родная, к Тебе, скорее!
Горé молитву возносит низ.
Всё ближе, ближе… стрекочет сердце…
Глотаю слёзы, и в горле ком.
Хочу укрыться, хочу согреться
В неопалимом огне Твоём.
Отсчёт пошёл, я в цепочке длинной,
Молюсь и каюсь, благодарю…
В немом молчанье, степенно, чинно
Мятежным сердцем проговорю:
«Прости, помилуй!», и в ноги кинусь,
В земном поклоне я пред Тобой.
Застыло время, и я не двинусь…
Молитва льётся – молюсь душой.
…За сотни вёрст Ты от нас, Царица.
И в то же время всегда средь нас.
Какая радость, что Плащаница
Для душ скорбящих близка сейчас!
25.09.12
