Омилия

Два крыла у меня,
два крыла:
боль глубокая
и радость высокая.

Я без них летать
не смогла б:
одинокая и жестокая.

Если больно,
я вглубь бегу.
Если радостно,
то взлетаю.
По пути себя
обретаю —
вертикаль любви
берегу.

В иглу догорал костёр. Пахло молоком и вяленым мясом. Женщина с круглым белым лицом качала на руках такого же круглолицего младенца, укутанного в тонкие выделанные шкуры. Старик-эскимос с небольшой седой бородкой и широкими скулами сидел у кострища. В одной руке он держал пологий  бивень с ароматным чаем из трав, а в другой — гладкую палку, которой он шевелил угли в костре. Над костром на прутьях лежали тонкие куски оленины.

— Тлинга, — обратился старик к женщине, не отводя глаз от огня. — Заснул?

— Заснул. — отозвалась эскимоска.

Старик жестом пригласил женщину к костру.

Солнце катилось на запад. А на его ярко-желтые лучи словно нанизывались маленькие белые облачка. Ветер менял их направление и казалось, что они порхают по просторному небу.

— Надо же, словно стайка белых голубей, — подумала я, любуясь безмятежно голубым небом.

Первые дни марта выдались ясными. Весна стремительно заявила о себе почерневшим плачущим снегом, вытаявшими прогалинами на асфальте, гирляндами сосулек на крышах домов. Ночью зима еще пробегала по городу, наследив замерзшими лужами, но днем солнце безжалостно уничтожало лед, а луж, лужек и ручейков становилось еще больше.

Когда за облака мечты взлетали,
Сверкая в небе россыпью огней,
Вы детский мир от зла оберегали,
И ваше слово было всех важней.

Когда ворвалась юность, словно ветер
В окно открытой, жаждущей души.
Для вас ещё  мы были просто дети,
Шагнувшие  с неведомых вершин.

И в час, когда душа искала счастья,
Вы были рядом, лишь коснись рукой.
А юность примеряла злые платья,
И уносилась быстрою рекой.

Взгрустнулось чуть-чуть: снега мокрого слезы
Пытаются праздник весны сделать прозой.                 
Так хочется зимние сбросить одежды
И чистого неба укрыться надеждой.
Но, глядя в окно, понимаю - не скоро
Смогу распахнуть: греют сердце и шторы.
Внимания взгляд осторожно ложится
На алый цветочек, который раскрыться
Спешит вслед за тем, что уже расцветает.
Вот так и душа много дивных рождает,
Прекрасных бутонов в надежде цветенья -
Не бойся отдаться до самозабвенья.
Мне радости большей и счастья не надо -
Лишь видеть цветение этого сада.

                           (Сб. "Стопами любви")

Спало солнышко в кронах зелёных,
Истощала небес синева,
Мчал мой поезд сквозь времени плёнку,
Из-под рельс выбивая слова.

Я, наверно, влюблялся и раньше,
И, наверно, кого-то любил…
Небосвод искусали пираньи,
Не найдя одиноких светил.

Присолю водою
Свежий помидор,
Волны солнце доят,
Горы хмурят взор.

Лягу на подстилку.
Тучи – как стада.
Наколю на вилку
Прошлые года.

Отраженье солнца –
        в голубой капели
брызнуло со звоном
сотней тысяч искр!!

Это скачут марта
             озорные кони
в голубом просторе
с ветром удалым…

Колокольчик звонкий
        за весёлым ветром…
Убегают кони
облаками... в синь....

Время-река
         ускользает сквозь пальцы,
всё ускоряя свой бег.
Грешную душу
                    измучили страсти,
короток сладости век.

Я зажигаю
               тихонько лампадку:
Боже мой, сжалься, молю,
не оставляй
                без надежды, в упадке
бедную душу мою.

"Хорошая мама - скажет кенгуру - эта та, у которой малыш всегда в кармане"
"Хорошая мама - заметит медведица - это та, у которой детки крепко спят"
"Хорошая мама - ответит хомячок - та, у малышей которой самые круглые щеки"
"Хорошая мама - зашипит змейка - это та, чьи детки быстро ползают"
"Хорошая мама - пробубнит бобриха - та, у деток которой растут белые зубки"
"Хорошая мама - поделится слониха - это мама, за хвостик которой держится её малыш"
"Хорошая мама - воскликнет чайка - это мама, которая учит деток летать"
"Хорошая мама - отзовётся пингвин - та, у которой детки не боятся плавать"
"Хорошая мама - прокудахчет курица - это та, у которой малыш под крылом"

"Хорошая мама - скажет малыш - это моя мама!"

Теленок

Комарик увидел вдалеке корову и полетел к ней. Буренушка стояла в свежей сочной травке, но ничего не жевала. Ее большие печальные глаза были наполнены слезами. Комарику стало жалко коровку.
- З-з-здравствуйте! Почему Вы такая грустная? – спросил Комарик.
- Мой теленочек потерялся, потому-у я и грустная. Как бы его волк не задрал! Му-у-у, - и корова зарыдала.
- Не плачьте, пожалуйста. Я поищу теленка, - пропищал Комарик и улетел.

Тихая канава,
Вскопан огород,
Камыши, как знамя,
Держит тонкий лёд.

Прочищают птицы
Утром голоса.
Солнце
              рыжей
                          львицей
Лижет небеса.

С настоятелем храма в честь иконы Божией Матери «Иверская» в Днепропетровске, доктором богословия, заместителем председателя отдела образования, катехизации и миссионерства Украинской православной церкви протоиерем Николаем Несправой беседует Надежда Ефременко

- Сегодня часто слышишь разговоры о кризисе – не только, кстати, о мировом, сколько о своем, доморощенном. Многие люди боятся того, что может произойти с ними при нашей экономической нестабильности. А можно ли объяснить происходящее с духовной точки зрения? Почему это вдруг на нас свалилось?

— Вы знаете, святитель Николай Сербский сказал однажды, что кризис – это несовременное слово. Оно известно было в древности как «суд». Если взять библейские строки «суд Божий исповем», становится понятно: сегодняшнюю ситуацию можно рассматривать как Божие посещение, предупреждение, даже милость. Господь хочет уберечь нас от худшего. Ведь нам только кажется, что проблемы – и материальные, и духовные — на нас свалились «вдруг». На самом деле, все происходило постепенно.

Татьяне Бобровских                   

  Мама  расстроилась. Шестилетняя Алена категорично заявила, что в музыкальной школе она будет учиться только по классу скрипки. Это был вполне осознанный выбор.  В скрипку Алена влюбилась, услышав ее на концерте. Пересчитывать ступеньки Большого зала Консерватории она начала в прошлом году: напросилась пойти вместе с мамой и старшим братом на дневной концерт. Скрипка – Царица, решила тогда Алена. Только скрипка.

— Дроля, шутишь или любишь? — напевала Вера, игриво подмигивая подруге. —Дроля, я тебя люблю. Ты, наверно, дроля, шутишь, а я ноченьки не сплю,

— Что ещё за дроля такая? — смеялась Янка.

— Частушка такая. Дроля — любимая значит, подруга. Так меня Макар иногда дразнил… А ведь «дроля» связана со словом «тролль»…

Янка захохотала во всю силу, заразительно, обнажая красивые ровные зубы и откровенно любуясь собой — знала, что красива, когда смеётся.

Принцип айсберга —
у души,
зреет главное где-то
в глуши.
В глубине дорог,
в тишине
улыбнулось главное
мне.
Где свернулась малость
моя,
расцвела улыбка
Царя.
И пришёл глубинный
восторг:
здесь живёт любовь —
с нами Бог.