Омилия

Русская Земля
Кровью выжжена.
Ах ты, Русь моя,
Как ты выжила?

Обнажённая
Пред могилою,
Но спасённая
Духа силою.

Соль твоих хлебов -
В русском семени,
Где не надо слов
Раньше времени.

Автобиографический рассказ

В городе Николаеве есть прекрасная набережная, по которой любят гулять николаевцы. Это чудесное место, где можно подолгу сидеть, предавшись созерцанию, и размышлению. Сам Пушкин останавливался здесь, не в силах противостоять красоте панорамы величественного Ингула. На этом месте теперь памятник, изображающий поэта, сидящем на валуне, и взирающем в синюю даль николаевской бухты. Рядом мост через реку, соединяющий микрорайон город с микрорайоном «Соляные». Это было большое сооружение, по которому круглосуточно двигались очереди транспорта. Иногда его разводили, для прохождения кораблей, а совсем недавно в День Победы 9 мая, прямо к самой кромке набережной причалили два военных корабля, при чём один из них — флагман украинского флота. Соответственно все знали, что в этом месте большая глубина.

Я миру про любовь пою,
и верю станет внешний — вешним:
когда огнём иным сгорю,
не будет нынешнее — прежним.

Злодей растает, снег сойдёт,
и в горнем дольнее воспрянет,
когда Господь весной нагрянет,
и в сердце радуга взойдёт.

ОКЕАНУ
Я океан люблю,
люблю его свободу,
и смелость честным быть,
и штиль, и непогоду,
и шум прибрежных волн,
и этих волн же брызги,
и силу, и покой
таинственной стихии.
Так ночью я приду,
на берег сяду тихо,
беседу заведу,
поговорю с стихией
и песню пропою
тихонько океану,
а он, я знаю, мне
откроет свои тайны.
И буду я молчать,
его душе внимая,
покуда ночь плащем,
как мать нас обнимает.
2010

Одиночество поэта
            В сонном шёпоте листвы,
Искрой Божией согрето
            Отраженье Красоты.
Над печальною землёю
            Разлетаются слова,
И небесною звездою
            Застывают навсегда.
В одиночестве поэта
             Глубина и даль миров,
Пробивался лучик света
            Через мрак земных оков.
Одиночество как остров -
             Там творит поэт свой стих.
В нём живут слова и просто
              Тайна сердца для других...

Откуда в людях, падающих ниц,
Такая мощь, терпение и сила?
Их жизнь – полёт небесных  птиц,
И горе их под гнётом не сломило.

Их жизнь - слова: «Не я, но Ты, Господь!»
И перед Ним лишь, стоя на коленях,
Свою смиряют немощную плоть,
И на духовных зиждутся ступенях.

Как хочется  надежды,
Где вечера как день,
Перетекают между
Дерев, бросая тень.

Так хочется смеяться,
И невпопад молчать,
И листьям признаваться,
как горяча свеча,

Зажженная любовью,
А мне бы просто жить,
И не пленяясь новью,
Лишь правдой дорожить.

— Ты кто?
— Поэт...
— А-а-а, это такой большой?
— Нет, наоборот, маленький...
— А правда, поэты живут на небе?
— Не знаю, я живу в траве.
— И что ты делаешь?
— Слушаю...
— Кого?
— Как трава слушает небо.
— И всё?
— Разве этого мало?
— И что ты слышишь?
— Небо в траве.
— Ты про них пишешь?
— Нет, просто записываю их голоса.
— А-а-а, потому ты и маленький?
— Тссссссс! Слышишь?
— Нет.
— Тссссс...
— ...

Познав судьбы заломленные руки,
Мольбы людей, разбросанных средь стран.
Уж не страшны не запертые люки,
Ни табора кочующих цыган.

Неся надежду и любовь стихами,
Я, вопреки моим прискорбным  дням,
В причудном свете таинства сияний,
Тяну суму, карабкаясь из ям…
 

Старая Женщина не болела. Она была просто очень одинока. Нет, у нее были дети. Почему были? Они есть. Иногда дают ей деньги. Бывает, приезжают, но очень редко.  Дети очень заняты, им некогда разговаривать со старой женщиной. Да и о чем? В свою жизнь они ее не пускали, а ее жизнь была скучна, однообразна и им не интересна. Она видела эту их досаду, когда вдруг прекращался разговор, когда пустые глаза детей  перекидывались со стенки на стенку. Она конфузилась за вздутые обои и обшарпанный потолок, начинала виноватить себя и что-то лепетать о своей неумелости в ремонтном деле, или, вдруг испугавшись: не подумают ли они, что она их укоряет или намекает на помощь, просила не беспокоиться, отговариваясь, что не любит, когда ее навещают. Они охотно соглашались, что уважают её желание быть одной, и быстро уходили, стараясь тем скрыть свое понимание ее робкой самозащиты и нежелания отяготить их собою. Она улыбалась им, говорила, что все хорошо, и осеняла у двери крестом  со словами: «Спаси вас, Господи! Ангела Хранителя вам в путь!».

Вместо предисловия

Хорошее. Такое название некогда получило селение в Славяносербском районе Луганской области.

Созвонившись со своим старинным другом, в субботу первой седмицы Великого поста направились мы в этот населенный пункт. Хорошее... Можно, конечно, обратиться к архивам, попытаться разузнать: кто и когда дал селению такое доброе и красивое название. Можно, и, наверное, даже было бы небезынтересно. Но даже не пытаясь найти ответ в сохранившихся исторических документах, можно понять, почему селу дали именно такое название. Расположенное среди небольших холмов, с поражающими взор путника невероятной красотой лугами, даже сейчас, когда природа еще не проснулась от зимнего сна, село как-бы само говорит, что иного названия у него быть не может. Особенно поражаешься краасотой окружающей природы, если въезжаешь в него со стороны трассы Луганск - Лисичанск. Словно в сказку из детских снов попадаешь. Невольно мысль рисует весну, лето, когда вокруг полно зелени трав, такой же зеленью чаруют кроны деревьев, когда луга разукрашены неописуемой красотой растущих на них цветов.

Прялки сложены в тихих сенях,
У шестка — чугунки и ухват.
В этом доме родился Есенин,
Этим чудом весь край богат.

Перед домом мудрейшая липа,
Смотрит в каждого, кто пришёл,
И в углу, у Святого лика,
Так по-детски душе хорошо.

Побеленная глиной печка,
На стене старомодный шушун,
Я присяду вот здесь, на крылечко,
И Рязанщиной подышу.

(Маленькая повесть)

Светлой памяти
убиенного иеромонаха Александра
посвящаю

Перышко Ангела

Все в этот день началось с отчаянного Анюткиного плача. Баба Сима бросилась к ее кровати, думая, что же там стряслось? Даже тесто на руках осталось — она готовила к нашему пробуждению пирожки с клубникой да шаньги творожные, которые мы очень любили. Я тоже испугалась, соскочила с постели и чуть не брякнулась — запуталась ногами в новой ночнушке, которая была мне немного длинновата. Смотрим, сидит наша Анюта и горько плачет, утирая кулаком слезы.

Берёт нас утро в нежные объятья,
Сидит на ветке бодрым воробьем,
И мы навстречу солнышку идём,
Невзгоды обходя, минуя ямы.

Пускай вдогонку зло нам брызжет ядом,
Молитвою, как праведным огнём,
Напасти все и боль дотла сожжём.
Простор так зелен, необычно ярок.

Поля, мечтая, смотрят мирно в душу,
И хочется рассказы их послушать
О Родине, о людях, о войне.

Петляет бесконечная дорога,
И бьется сердце радостно и ровно,
И нет конца родимой стороне!

«Закакбыкала» Россия –
что ни фраза, то  «как бы» -
Будто чья-то злая сила
речь подняла на дыбы.

Все мы нынче  без капризов
как бы дышим и живём,
как бы смотрим телевизор,
как бы ходим,  как бы пьём,
как бы  вертимся в заботах
и за этот как бы труд –
как бы нужную работу -
как бы деньги нам дают.

У Святой гробницы, как у трона,
Строю выживания мосты,
Я к Тебе пришла опять, Матрона,
Принесла грехов своих листы.

На листах отмечены все боли,
И судьбы кровавые штрихи
Я Тебя, Матрона, не неволю,
Просто свои выплачу грехи,

Просто буду плакать, утешатся,
Соберу в пригоршню лепестки,
И в иконе золотого глянца,
Спрячу необузданность тоски.

Живёт в трудах  пчелиный рой,
Но трутень – сам себе герой.
За счёт других он сыт и рад:
Под блеском славы и наград
Растёт прожорливое брюхо,
И брызжет злобы чёрный яд.

И вот что я скажу, друзья:
Пчелиный рой – одна семья,
Когда в ней трутни расплодятся -
Семейство станет побираться,
И будет каждая пчела
Одна в скорбях от зла спасаться.