Люди бывают розами,
Или бурьянной травой;
Кто молчаливыми грёзами,
Кто-то намокшей лозой...
Люди бывают ромашками,
Или лазурным цветком.
Ну а иные - букашками,
Иль земляным червяком.
Или ещё – незабудками,
Цепким, кусачим репьём.
С добрыми, милыми шутками,
Кто-то с амурным копьём.
Про жадину
Жадину молят, жадину просят,
Виляют хвостом и тапки приносят,
Но он не даёт собаке сосиску,
И рыбки коту не положит в миску:
Всё делает наоборот.
А знаешь? Если он вдруг отвернётся,
То кошка проснётся, и пёс встрепенётся.
Тогда пропадут молока полпакета,
Сосиска,
и каша,
и даже котлета,
И с колбасой бутерброд!
Храни меня, Господь, храни!
Не дай совсем пропасть.
Всю собери меня внутри
и не введи в напасть.
Держи меня Своей рукой,
храни от злых зубов.
От тёмной силы сбереги,
спаси моих врагов.
Пролейся светом и теплом
на камни наших душ
и научи нас жить в любви,
а козни все разрушь.
Не покидай меня, Господь!
Пребудь во мне.
Живи
в суставах, в мыслях, и в душе,
и в сердце, и в крови.
Молю Тебя, не оставляй
без истины огня.
Хоть точечкой
во тьме свети
и воскрешай меня.
2006 г.
Пружинит почва под ногами,
Кульбабою смеётся луг,
Лес переполнен голосами
Влюблённых в родину пичуг.
Почуяв дождь, ликуют жабы,
Летят эскадрой комары,
У вербы, на траве лежалой,
День отдыхает от жары.
КАК ОДИН МОЛИТВЕННИК ВЕСЬ ГОРОД ВЫМОЛИЛ
Говорят, случайность – это псевдоним Господа Бога. Вот и я узнала о схимонахе Илии, можно сказать, случайно. Он еще не был тогда канонизирован, но народная молва давно называла его святым. Даже фотографии старца люди помещали дома среди икон. А тут в разговоре с сестрой, жительницей Макеевки, сказала ей о дальнем родственнике, с которым приключилась беда. Посетовала, что и молюсь о нем, и требы заказываю, но ничего не помогает, не вразумляется он. Наверное, слаба моя молитва. «Давай съездим на могилку Илии Макеевского, - предложила сестра. – К нему многие обращаются. Хоть и умер он давно, в 1946 году. Ведь если бы не помогал, давно бы о нем забыли»….
Художник, не спеши сей мир изобразить
В безрадостных тонах гнетущего унынья.
Художник, не спеши сей мир приговорить
Пред мерзким ликом зла – к позорному бессилью.
Но погасить спеши пьянящий пыл страстей
И вопросить Творца о вечном, высшем смысле
Событий и вещей, и жизненных путей…
Для Истины святой сердечный кров очисти.
Когда от врат Любви твой шаг недалеко –
На многое ответ предстанет, прост и ясен.
В ликующих тонах изобразить легко
Чертоги бытия…
Ведь Божий мир – прекрасен.
10.05.2011 г.
Жила-была бабушка и была у нее внучка. Решила бабушка порадовать внучку:
— Куплю тебе подарок, какой захочешь, чтобы твоя душенька порадовалась. Пошли бабушка с внучкой в магазин, — примерила внучка платьице. Повертелась-повертелась перед зеркалом, сняла и не захотела покупать. Зашли они еще в один магазин. Примерили туфельки, хороши туфельки, на каблучке, хоть сама танцуй. Не понравились туфли внучке. Зашли в магазин игрушек. «Ну, — думает бабушка, — здесь-то она точно себе что-нибудь выберет». Походила внучка возле полок с игрушками, потрогала их, повертела в руках каждую игрушку, потом сморщила личико, фыркнула губками и ушла из магазина ни с чем. Подошли они к продуктовому магазину. «Сейчас хоть сладостей ей накуплю», — думает бабушка. Но и сладости ее не прельстили. Все магазины обошли, а внучка так и не выбрала, что ей надо, чтобы душа радовалась.
-Можно ли жить без сердца?
-Можно другим заменить.
-Можно ль подсыпать перца,
Чтобы талант затмить?
-Сыпали. Выживала.
Порочили. И не раз.
С болью любовь выжимала,
Плача в огромный таз.
Разбойник распятый смирился,
достойным признал осуждение –
духовные очи отверз ему Бог.
По вере
воздалось спасение!
Прими и моё покаянье, Христе,
себя осуждаю за многое!
«Оставих Тя,
не остави мене…»*
"Стучусь в твою дверь, у порога Я".
И яко разбойник,
Сын Божий, молю:
в Твоём помяни меня Царстве!
Причастием Таинств Твоих
попали
мои прегрешенья и страсти.
2006 г.
* - Канон покаянный ко Господу нашему Иисусу Христу
май 2012 г.
Одинокие шаги гулко раздавались в мрачном коридоре здания социальной защиты населения. От чего защищали в этом здании никто не знал. Но зато все без исключения посетители были уверены — из этого здания невозможно выйти, не получив необходимое извещение и прилагаемые к нему бумаги. Марта сидела в длинной очереди и так же как и остальные просители ожидала своего часа приёма. Внимательно вглядываясь в лица сидящих рядом людей, молодая тридцатилетняя женщина нетерпеливо постукивала каблуком по ножке стула. Приглушённые голоса напоминали шелест опавшей листвы и это шуршание порой вызывало в ней раздражение.
Серое приземистое здание всего лишь в тридцать четыре этажа. Над главным входом надпись «ЦЕНТРАЛЬНОЛОНДОНСКИЙ ИНКУБАТОРИЙ И ВОСПИТАТЕЛЬНЫЙ ЦЕНТР» и на геральдическом щите девиз Мирового Государства: «ОБЩНОСТЬ, ОДИНАКОВОСТЬ, СТАБИЛЬНОСТЬ».
Огромный зал на первом этаже обращен окнами на север, точно художественная студия. На дворе лето, в зале и вовсе тропически жарко, но по-зимнему холоден и водянист свет, что жадно течет в эти окна в поисках живописно драпированных манекенов или нагой натуры, пусть блеклой и пупырчатой, — и находит лишь никель, стекло, холодно блестящий фарфор лаборатории. Зиму встречает зима. Белы халаты лаборантов, на руках перчатки из белесой, трупного цвета резины. Свет заморожен, мертвен, призрачен. Только на желтых тубусах микроскопов он как бы сочнеет, заимствуя живую желтизну, словно сливочным маслом мажет эти полированные трубки, вставшие длинным строем на рабочих столах.
Зеркалом водной глади
в тихой душе – смирение.
Видишь себя в нём – истинною
и молишь Христа о спасении.
Понятной становится заповедь,
что блаженны
духом нищие:
ничего своего не имеем,
с Божьей помощью
путь свой ищем.
Брэд знал, что он лежит на кровати в комнатке с пустыми стенами. И что ему осталось всего восемь минут. Он даже слышал шаги и приглушенные голоса за стеной. Секундная стрелка громко отстукивала свой мерный ход. Тик-так-тик-так. У Брэда холодели пальцы. Семь минут. Шесть.
Кэтти кружилась в поле, усеянном ромашками. В новом платье она сама походила на цветок. Голубой колокольчик. Это платье ей сшила Лиз, перекроив старинное шелковое покрывало, доставшееся ей еще от бабушки. Голубой цвет так шёл маленькой Кэтти, однако она ходила в платье только в их большом поместье. Ведь считалось неприличным надевать платья или юбки, заплетать в косы банты или как-то иначе заявлять о том, что твой ребенок - девочка.
Жила-была женщина. Родила она двух девочек. Одну назвала Терпение, а другую — Смирение. Малые детки — малые заботки. Как стали подрастать, так и заботки выросли. Девочки становились, точь-в-точь похожи на мать, и чем больше росли, тем сходства сильнее. Стала она узнавать в них свои поступки: те же ошибки и оплошки, те же ужимки и прыжки. Нелегко стало ей. Пошла она к Богу с просьбой:
— За что, Господи, дал мне детей таких горделивых, завистливых и строптивых? Помоги мне.
Ответил Бог женщине:
— Я тебе и так помогаю. Спасение обретешь в своих детях. Одну назвала Терпением, так терпи, а детей вразумляй; вторую Смирением, так смиряйся, а детей наставляй на благие дела. В этом тебе Моя помощь. Женщина спасется в деторождении
«Инцест»... Предмет с таким названием станет программным во всех начальных школах Норвегии. Об этом заявила на днях министр детей и гендерного равноправия Норвегии Инга Марте Тхурдкильдсен по общенациональному ТВ Норвегии.
Как сообщает пресс-служба Международного общественного движения «Русские матери», за основу школьного предмета «инцест» взята программа, которая уже прошла апробацию в одной из школ провинции Вестфолла.
Новый предмет министр детей Норвегии намеревается ввести в школах всей страны в самое ближайшее время.
Стихи в прозе
Часть 1
***
Человек умирает, и на третий день его облик изменяет ему, на девятый — начинает тлеть его тело, на сороковой — сердце.
Так оканчивается человек.
***
На третий же день он делается ДРУГИМ. В дом без хозяина набиваются воры, разбойники, бродяги, бомжи.
Иногда хочется крикнуть: «Да ведь это совсем НЕ ОН!»
И тогда отвечают: «Успокойтесь, гражданочка, это все нервы, нервы!»
Потому что — если не он, то КТО?
Говорят, что покойник безобразен и страшен и лучше на него не смотреть. Заглядывают ли без трепета и без жути в дом, у которого окна черны, проводка оборвана, провалился пол?
Безобрáзен тем, что безóбразен, и страшен тем, что он пуст.
Не уверена, что это будет репортаж или публицистика. Религия? Отчасти. Скорее - впечатления. Не совсем обычные. От таинственного явления, которое вот уже больше девяти лет происходит в скромном сельском доме Тибора и Марии Соркив, что в селе Кильош Береговского района Закарпатья.
В нём мироточит распятие Иисуса Христа. Я лично неделю назад видела эти "слёзы". Дотронулась до Креста, сняла у ног железной скульптурки Господа едва заметную прозрачную капельку, даже понюхала. Она была без запаха, без цвета.
На стене, где висит распятие, прямо под ним, образовалось слегка маслянистое пятно, кстати, также в форме креста.
То, что мы видим, зависит от того, как мы смотрим.
Чей-то взгляд ограничен дверцей его холодильника или, в крайнем случае, входной дверью в его дом.
Другой видит город, в котором живёт, и людей, которые рядом живут и работают.
Третий, глядя в окно, видит страну с её проблемами и народ этой страны.
Четвёртый способен видеть мир и происходящие в мире процессы...
(повесть о преподобной Пелагии Антиохийской)
Свершившееся в наши дни чудо я, грешный диакон Иоанн, решил поведать вам, братья мои духовные. Чтобы, услышав о нем, вы обрели пользу для души и прославили Господа, не хотящего смерти грешников, но призывающего их к покаянию и спасению. Я сам был очевидцем и свидетелем этого чуда. И сейчас вспоминать о нем мне радостно…и больно. Почему — поймете потом.
В ту пору я был молод. И служил диаконом при покойном Илиопольском епископе Нонне. Вы слыхали о нем? Еще бы вы о нем не слыхали! Ведь это он много лет подвизался в Тавенниской обители, пока за свою подвижническую жизнь не удостоился епископской хиротонии. Это он обратил ко Христу всех жителей Илиополя… да что там!.. даже тридцать тысяч сарацин во главе с их князем! Кто не слышал о великих и славных деяниях Святителя Нонна!
Уймись, душа, моя.
Что ищешь средь людей ты искренности, ласки?
Ужель тебе не видно, что сея
Одета жизнь в поменянные маски?
Ужель еще не знаешь, что в добро
И в бескорыстие души твоей плюётся?
И что давно орехово ядро
Твоё зубастым вороном клюётся.
Ужель не видишь стаю воронья,
Готовое раздеться за отраву?
В себя впустив наживы и вранья,
Чтоб над тобой смеяться для забавы.
