Омилия

Эту статью по событиям, свидетелем которых довелось мне быть, я написал, когда работал в д. Иваньково Угличского района учителем словесности и был директором тамошней восьмилетней школы. Статья была опубликована в в Переславской газете «Коммунар» в номере от 30 марта 1988 г. И вот недавно эта пожелтевшая газета попала мне на глаза и, перечитав свое давнишнюю статью, я посчитал, что и сегодня она вполне актуальна, потому что, если  что-то и изменилось в нашем обществе в сфере нравственных устоев за последние почти 30 лет, то вовсе не в лучшую сторону. Материал, конечно, я несколько переработал…

Осеннее утро сереет.
Пропитаны влагой дворы.
Опять воскресенье!
                             И время
Стекает с небесной горы.

Пора суету и заботы
Развесить на старый забор,
И в церковь родимую бодро
Идти, улыбаясь в простор.

Пора колокольною песней
Наполнить сердечко своё,
И будет весь мир интересен,
И осень багрянцем споёт.
 

Боль – это что? Кто объяснить бы мог?
Руками ад я в голове сжимаю!..
Я корчусь, я молюсь, я умоляю…
Но, Боль, в тебе я честно принимаю
Ту тяжесть, что нести повелевает
Судья Небесный – Справедливый Бог.

Боль – это что? Кто объяснить бы мог?
Урок, ещё которого не знаю?
Которым, грязь грехов с души снимая,
Броню моих неверий пробивая,
Сказать мне что-то личное желает
Отец Небесный – Милосердный Бог?

Боль – это что? Кто объяснить бы мог?..

Мой ум — подсолнух —
припозднился.
Как видно,
огород — пропал.

Хозяин
зёрен полных,
листьев
нежданно всё перекопал.

Пусть древовидный,
мудрый солнцем,
подсолнух — мал,

он вечность целую
как будто
в себя вобрал.

Жизнь - и начало, и край,
     вышний посыл: познай!
Солнце -  ребенок, цветок;
         солнце - удар и ожог;
солнце -  и тьма, и  свет;
           и не найти ответ.
Долог  короткий путь.
      Голос:  о смысле забудь.
Голос: твое важней,
      ты — царь и птиц, и зверей.
Так  круг за кругом.  Закат.
     Есть на земле рай и ад,
есть на земле жизнь и смерть,
              воздух, вода и твердь.
Жизни земной венец —
              хрупкий ее  конец:
память на волоске   
            в ангельском голоске.

Оглянись и тихонько послушай
В беспорядочном шуме толпы:
В этот миг между небом и сушей
Мы с тобою друг другу нужны.

Безответные высятся горы
Неприступных, застывших сердец:
Прячут, словно бесстыдные воры,
Дар любви в потаённый ларец.

Под придуманным солнцем сгорая,
Времена исчезают в пути.
Протяни свои руки, спасая
То, что можно успеть спасти.

Юлии Энгельгардт

Задумчивый день ушёл.
Вечерняя мгла явилась.
Смотри, как тут хорошо:
Луна в небесах открылась.

Прибой жёлтолистных волн
Бурлит на спине асфальта.
И ветер берёт в полон
Полуночное контральто.

Ласково тихая дремлет обитель,
Здесь кто молитвой, кто сном увлечен…
Ангел-хранитель и ангел-губитель
Реют над правым и левым плечом…
Ангел-губитель – из падшей породы,
Тянет он вниз все к земле да к земле.
Он создает виртуальные своды
И водопады в грохочущей мгле,
Лепит фасады сверкающих зданий,
Тешит садами и плотью плодов:
Яблоки зреют, смоковницы манят…
Только подумай – и символ готов.
Ангел-хранитель скромнее и тише,
Он не навязчив и чужд авантюр.
Если грешим мы – заплачет неслышно,
Если покаемся – близок, не хмур.
Двинет крылом – благодатью небесной
Тихо повеет и сгинет печаль.
Внемлет он Богу, дорогою тесной
Препровождая в просторную даль.
…Много ли, мало ль на свете ты видел –
Близок Харона безжалостный челн…
Ангел-хранитель и ангел-губитель

                               (подруге)

Небывалой грустью ранит
      Пустота уставших глаз...
На листке слова оставит
      Сердце – только пару фраз.
Ты прочти в дороге трудной,
       Загляни в другую даль.
Это радость в жизни нудной
      Гонит прочь твою печаль.
Тёплый плед, огонь в камине,
      А в руке – листок простой.
Но словами непростыми
      Скажет сердце: «Бог с тобой!»
И невиданная радость
      Вдруг прильнёт к душе твоей...
Слово - рядом оказалось
      В веренице тусклых дней.

Две тени —
жили или нет,
но пели!

Ласкали звуками
друг другу
небеса,

одалживали
песни
менестрелям

и раздавали
птицам
голоса.

Они томились,
нежились,
резвились

и умирали,
порождая
новь,

и в танце вечном,
пламенея,
длились,

покуда
пела им
сама любовь.

Монолог пациентки

Если мы встретимся на улице, вряд ли вы сразу догадаетесь о том, что я — ненормальная. Внешне я ничем не отличаюсь от остальных людей. Разве только не буду смотреть вам в глаза, когда вы заговорите со мною, и, должно быть, постараюсь побыстрее от вас отделаться. Только без обид: общение с людьми обременительно, когда болит душа.

А встретиться мы запросто можем. Нас, пограничников, в периоды ремиссии отпускают на прогулки в город. Ненадолго, часа на два, перед полдником.

Да, я сейчас живу в больнице для душевнобольных.

Там совсем не страшно. Ну... или страшно, но не совсем. Не так страшно, как кажется тем, кто ни разу не переступал порог этого заведения. Там страшно иначе.

Здесь обронили ветви лето,
И ветер выплакал росу,
Ах, говорили – не спасу
Я чувств без солнечного света.

И глупо выдумав случайность,
Вы удивлялись, как прошла
Я там, где точно не могла,
Как сердцем вслушивалась в тайну.

Разговорились как-то Гром и Молния, но разговор их не был угоден обоим. Нахмурил Гром черные брови, надул тучные щеки. Молния раскраснелась от негодования. И грянула гроза! Гром прогремел властно и громко. А Молния ну пламя свое полыхать: то там сверкнет, то там вспыхнет, то там полыхнет. Подошел Гром к Молнии и говорит:

— Что никак не уймешься? Я сказал свое слово веское и забыл, а ты все носишь в себе яркое пламя, повсюду искры метаешь, людей тревожишь.

Октябрь поёт романс, и дождик ритмом вторит,
Танцует жёлтый лист свой медленный фокстрот.
Осенний дилижанс стремителен и вскоре
Промозглым ноябрём свернёт за поворот.

С холодною зимой, увы, не жажду встречи
И у седых ночей прошу один аванс:
За упокой любви пока не ставить свечи…
Немного задержись, осенний дилижанс.

Дождь-барабанщик бьёт по крышам и дорогам,
И золотистый клён прощается с листвой.
Осенний дилижанс, притормози немного
И забери меня в край листопадный свой.

Моё село, родная хата,
И вид на поле вдалеке –
И есть мирок мой необъятный,
Что умещается в строке.

Ещё берёзка у дороги
С густою, длинною косой,
И мамин взгляд – простой и строгий,
И воздух дивный и живой;

Колодца скрип, кошачьи песни,
Хозяйка статная Луна,
И жизнь без пафоса и лести,
Что слаще крепкого вина.