(вечерние зарисовки)
Зимние сумерки. Сон
через оконную раму
лезет со всех сторон,
я не пускаю — рано.
Мне ещё нужно успеть,
что-нибудь сделать к ночи.
В 40 пора уже ведь
не оставлять многоточий.
Лампы зажглись фонарей.
Тени, уже не прячась,
души крадут у ветвей,
спины свои коряча.
Наденка брала ягоды и прислушивалась к голосу кукушки. Лес дышал прохладой, от земляники исходил удивительный аромат.
Надя поднесла ягоды к лицу, зажмурила глаза...
— Кукушка, кукушка, накукуй мне годочки!
— Ку-ку, ку-ку, ку-ку...
— Кукушка, кукушка, накукуй маменьке!?
— Ку.
— Матушка Серафима! А пошто кукушка маменьке куковать не стала? Только пол ку-ку и сказала?
У неё раскосые глаза
и почти восточное обличье
и она худа как стрекоза,
наклоняет голову по-птичьи,
Словно бы вот-вот сейчас вспорхнёт,
и замашет над землёй крылами,
а потом над тучами блеснёт
и навек уже простится с нами.
Но она живёт в простом дому,
за стеною пьяные соседи,
и не интересно никому,
чем живёт таинственная леди.
У неё раскосые глаза,
у неё живут четыре кошки,
у неё на стенах образа,
а в шкафу порою нет ни крошки.
И не интересно никому,
как она порой в подушку плачет,
что, внимая сердцу своему,
не умеет жить она иначе.
К ней стучится в дверь бездомный кот,
за столом своих уже четыре,
у неё на всех не хватит квот -
О дождь!
Ты прекрасен и нежен, ты даешь земле живительную влагу,
ты радуешь всякое растение и каждое существо на земле!
Как прекрасны твои серебристые капли!
Эта история началась полтора года назад, в сентябре 1895 года.
Я ехал поездом в Лондон — надо было уладить кое-какие дела с мистером Джейсоном — моим партнером в юридической конторе «Эммеральд и Джейсон», компаньоном в которой я стал после смерти отца.
Утром в субботу, 5 июля 2014 г., на 79-м году жизни отошел ко Господу Митрополит Владимир (Сабодан), Предстоятель Украинской Православной Церкви.
3 июля сообщалось, что Митрополит Владимир находится в стабильно тяжелом состоянии, ему провели гемодиализ. Накануне у Митрополита открылось внутреннее кровотечение.
Накануне, 4 июля, был обнародован итог консилиума врачей Его Блаженства, в котором говорилось о тяжелом состоянии здоровья Архипастыря.
На утро следующего дня, в 5:50, жизнь Блаженнейшего Митрополита Владимира оборвалась.
ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ!
Верим, что ныне он предстоит за нас перед Престолом Господа.
Напомним, 24 февраля Священный Синод временно отстранил митрополита Владимира от руководства УПЦ (МП). Местоблюстителем кафедры избран митрополит Черновицкий и Буковинский Онуфрий.
Слабеют тучи на сносях,
известен им рожденья страх,
белее белого крупа,
и так до вечера, с утра;
на время в одеянье влез
почти уснувший черный лес,
разбавлен цвет, светло от гор,
и многоточия узор -
сплошной завесою с небес;
круговращательный процесс:
пар плюс мороз равно вода –
зачатье града, снега, льда;
процесс обратный: лед, тепло,
и сквозь небесное стекло,
которое не увидать,
то льет, то сеет благодать.
Лодка жизни у причала,
вёсла сложены. Финал.
Смерть – итог, и смерть – начало,
Точка «ноль». Пред ней видна
жизнь от вздоха и до вздоха,
траектория пути,
вехи, люди и эпоха…
Выдох с «Господи, прости!»,
отпеванье, слёзы, свечи,
холм могильный и «Аминь».
За «нулём» - Господь Предвечный,
да надежда на помин.
Мы — русские и говорим по-русски,
Язык наш отражает суть вещей.
Он точный, не двусмысленный, не узкий.
Хотя порой — не лесный для ушей.
Слова, произнесённые по-русски
Правдивы, откровенны и честны.
В них нет лукавства, плесени и лоска.
Они просты, понятны и ясны.
Я благодарна всем моим друзьям,
И всем врагам за строгие уроки,
За их любовь, за правду, за обман,
За эти недосказанные строки.
Мечтал веник орхидеей зацвести,
чтобы быть ему в большой у всех чести.
Распоясался, все прутья разметал,
и мести полы, конечно, перестал.
Как ни странно, веник — не зацвёл,
только мусора премного произвёл.
Выброшены прутья — лишний хлам,
и расцвел в домах большой бедлам.
Орхидеи почему-то не цветут,
веников и тех не стало тут.
Пластиком торчит в окне цветок,
тот что веник красотою влёк.
Йоль
Наверное, когда Бог создавал Адама и ещё даже не планировал что-то делать с его ребром, Он уже тогда вложил в саму его душу ревность. Во всяком случае, Йоль, как истинный мужчина, был тем ещё ревнивцем и собственником.
Будь его воля, он ко мне ни одного представителя своего пола и на выстрел бы не подпустил. Но, увы, обстоятельства были сильнее, и раз за разом приходилось смиряться, сверля тяжёлым немигающим взглядом почти чёрных в такие моменты глаз очередную спину. Особенно тяжёлым это взгляд становился, если спину дополняли плечи со звёздочками на погонах – в любом количестве этих самых звёздочек.
На другой день нашей бабушке стало лучше, и мы с Алёнкой побежали в церковь за отцом Емельяном.
Когда ему сказали, что на развалинах монастыря нашли старую икону, он тоже заволновался, даже поручи от облачения никак не мог снять — запутался в крючках. За калиткой посмотрел на Джольку: она как солдатик на часах, была тут как тут, и свои хитрые глазки переводила то на батюшку, то на нас с Алёнкой, махала изо всей силы хвостом, ожидая похвалы. Мы погладили её, и сказали, что она главный поисковик, она нашла, а мы только отрывали ящичек... Батюшка улыбнулся:
— Вот, собачка, а тоже потрудилась во славу Божию! Это ж, чудо какое, ребятки: икона объявилась!.. даже умыслить невозможно!..
Как безумные свиньи
на краю пропасти
беснуются.
Достоевского
страшный сон.
И мой.
Дикий визг —
в ушах и сердцах
дыбится.
Христы
среди рыл,
спящие.
Бог
немой,
страждущий,
прости!
А знаете куда почти невозможно будет добраться феминисткам?
Женщины востока — это такая крепость, скажу я вам... Понять это мне помог один случай, который произошёл почти семь лет назад. Я тогда училась в одной из канадских языковых школ, собирающих ежегодно под своей крышей новичков-иммигрантов со всего мира. В моём классе были представители разных культур, но почему-то выделялись всегда среди общей массы две сестры из Пакистана. Взгляд обывателя неизменно останавливался на их национальной колоритной одежде, всех этих непонятных, но таких необходимых атрибутах восточной культуры: подвесках, серьгах, кольцах, браслетах. Для новичков, вроде меня, всё это было в диковинку.
Эта странная Анна, просящая что-то у Бога -
серым домиком плат взгромождён над бровями убого,
оттого голова её схожа с огромною репой,
и с чужого плеча одежонка, смешна и нелепа.
Не пойму почему, только часто теперь замечаю,
где бы я ни была, эту странную Анну встречаю -
в храм вхожу, а она, тут-как-тут, и снуёт между нами
и шуршит, как назло, неопрятными котомами.
И косится народ и свой нос благородный отводит -
"то ли бес, то ли ангел старухою этою водит..."
"отчего перед нею не гаснут зажжённые свечи..."
"отчего не выводят такую "грязнуху" за плечи..."
На всякое действие есть противодействие. На деформирующее давление системы уничтожения личности люди пытались отвечать. Получалось по-разному. При осмыслении стратегий сопротивления можно отметить две их основные линии, которые иногда пересекались, но чаще шли порознь. Их можно условно назвать «стратегиями выживания организма» и «стратегиями сохранения своего Я». И снова — они довольно универсальны, и в разных вариациях проявляются везде, где человек сталкивается с системой, пытающейся его перемолоть.
«Беру огонь на себя!» -
Пульсирует в нервах сердце.
Вера — стальная броня
В немощном младенце.
Мёртвые камни летят
И по живому — метят.
Люди за правду мстят
Тому, кто в правде — светит.
Случайно нашла в интернете стихотворение для детей «Художник» (из цикла о профессиях):
На холсте художник Петя
Нарисует все на свете.
Опускает в краску кисть
И на холст ее хлобысть!
Хорошенечко размажет,
"Хороша картина!" – скажет.
Будут люди много дней
Думать, что же там на ней.
Что я узнала, когда стала мамой:
1) Быть мамой - страшно. Страх приходит сразу как узнаешь, что ожидаешь малыша. Всё в тебе замирает и прислушивается. Теперь в тебе живет новая жизнь, и вместе с этой жизнью в тебя вселяются беспокойства - как сохранить, выносить, родить, вырастить, воспитать этого еще незаметного кроху?
Уповáние моé Отец, прибéжище моé Сын, покров мой Дух Святы'й:
Трóице Святая, Слава Тебе.
Молитва святаго Иоанникия
Хвала Тебе, Творец, за то, что жизнь земная
Пронизана борьбой
Добра и зла полярностей.
Добро нас учит безкорыстной* благодарности,
А зло - ответственности через воздаяние.
И разве можно, суть Добра и зла не зная,
Стать сотворцом Тебе, Господь, в благодеяниях?
Вот кого я терпеть не мог – так это Сашку из « в» класса. Никогда мимо спокойно не пройдет: то гадость какую-нибудь скажет, то налетит сзади и за портфель со всей дури дернет, а потом еще так противненько засмеется.
Вчера возвращаюсь я из школы. Настроение замечательное! Уроки закончились, завтра воскресенье. А на улице весна, и сладко пахнет молодыми листочками, и солнце, и лужи после вчерашнего дождя. Я одну такую большую лужу на дороге обхожу по краю, стараюсь, чтобы не промокнуть. Тут слышу рядом шум, и брызги летят из-под колес велосипеда прямо из этой лужи и прямо на меня. А на велосипеде – Сашка.
