Омилия

Красные листья
и ели:
зеленые —
о-сто-чер-те-ли!
И розовые, и голубые,
и ёлки-палки седые —
все надоели
всем.
Голос оглох
совсем.
Море желает пить.
Значит, придётся
быть.

«Но так как ты тепл... то извергну тебя из уст Моих».
(Откр. 3, 16)

Ты холоден, всё так же — холоден,
Дрожащей плотью тянешься к теплу.
А рядом — те, кто прячет в золоте
Душ̀и, запятнанной во тьме, — золу.

От горести, в бездонной пропасти,
Кипит людской безликий океан.
И стынут в воздухе призывы совести.
От теплохладности — в беду, в обман!

И меня, непутёвую, любит Бог,
хоть и часто бывает со мною строг:
то смиряет в поклоне, то учит терпеть,
и при этом Его славословить и петь.
                  
И меня, непутёвую, любит Бог:
манной с Неба мне –
      горсть стихотворных строк.
Я помножу на мысли и чувства их –
за стихом появляется новый стих.

Если ж «манною» - скорбь на главу мою,
В песню вылью я скорбь и Отцу пою.
 

Посвящается доче

Одна маленькая девочка Анечка
Раскопала в садике ямочку.
Положила на дно белой ватки,
«Золотиночку» от шоколадки,
В серединку — цветочек ромашки,
По краям — бело-розовой кашки,
Да ещё — василька лепесточки,
И зелёный дубовый листочек,
Земляничинок — сладкую парочку,
В уголочек — засохшую бабочку,
И, вздохнув, — с леденцами пакетик:
Вот какой получился «секретик»!
И прикрыла всё тоненьким стёклышком.
Улыбнулось ей ласково солнышко.
И счастливее нет нашей Анечки:
Ах, какая вышла красота!

«Именно в тот момент, когда слово зависает в воздухе, происходит самое важное, и наиболее значимым оказывается сказанное в дверях». (Анн Шутценбергер)

«Тот, чьи губы хранят молчание, выбалтывает кончиками пальцев».
(Зигмунд Фрейд)

«У царя Мидаса – ослиные уши!»
(Тростник, выросший на месте похороненной тайны)

«В семье дети и собаки всегда знают всё, особенно то, о чём не говорят».
(Франсуаза Дольто)

Родился я, по паспорту, в Калинине,
Что был, да сплыл. Как Китеж-град в воде.
«Про Тверь слыхали, вроде, - говорили мне.
- А твой Калинин – он, братишка, где?»
И, правда: где он, город моей юности?
Неужто сгинул, в мир ушёл иной?
Перемололо время? Что за глупости!
Мой город – в сердце, в памяти, со мной.
Мой милый город детства в палисадничках:
Крыжовник – не себе, для детворы.
И «райские» ещё смешные яблочки,
Сирень, да «золотистые шары».
А в чистых двориках – коляски, мамочки,
Здесь нет машин: для них есть гаражи.
Коты да бабки жмурятся на лавочках.
И клумбы. И в песочке – малыши.

Приближался Новый год. Мне и моей сестренке больше всех нравится этот праздник, потому что Дед Мороз приносит ночью нам подарок и кладет под елку.
Мама нам рассказала, что Дед Мороз, - это прообраз Николая Чудотворца. Давным-давно, когда был жив святитель Николай Чудотворец, он помогал многим людям. Узнает, кто в чем сильно нуждается, тайно принесет и положит на порог. Вот поэтому появились Деды Морозы, которые приносят подарок под Новый год такой, какой мы захотим. Конечно же, Деду Морозу передает  наши просьбы Николай Чудотворец. 
Мама нам дала денег и мы поспешили за елкой. По дороге мы зашли в магазин игрушек, потом в магазин «Сластена», заглянули в тир. О елке вспомнили только тогда, когда закончились деньги.

Серегу Краюшкина в детстве родители не крестили. И в церковь не водили, конечно. Просто никто об этом как-то не думал. Сам Серега по этому поводу тоже не переживал и даже не задумывался никогда: почему это большинство его сверстников все же крещеные, а он нет. Вот если бы в пионеры или в комсомол его не приняли, это было бы другое дело, тут бы он сразу почувствовал себя на обочине. Но с красногалстучной пионерией, а потом с членством в комсомоле все было как раз нормально. Годы шли, Серега вырос, окончил после школы институт, работал в заводском конструкторском бюро. Он даже начал подумывать о поступлении в партию, но тут грянула перестройка, и все переменилось. Большая страна распалась на несколько отдельных государств. Стали открываться храмы.

Рождество — один из самых любимых нами праздников церковного года. Особенно любят его дети — за ёлку и подарки под ней. И взрослые в святочные дни становятся немножко детьми: чаще смотрят ввысь, на небо, словно допуская возможность увидеть ту самую Звезду; чаще останавливаются, чтобы подумать о смысле жизни, о чуде, о Христе. Таковы наши традиционные переживания, всегда сопряженные с поиском подарков для близких, праздничными хлопотами по устроению домашних торжеств.

Кто побогаче, старается провести рождественские каникулы более необычно: некоторые — в паломнической поездке, другие, и это случается всё чаще (мода!), в праздничном туре по Европе. Рождество в Европе, судя по отзывам, очень красочное, яркое, с множеством рождественских ярмарок и всевозможных распродаж.

Вновь продают Христа,
как продавали встарь.
Агнца целуют уста,
ложь оскверняет алтарь.

«Ряса» - Маммоны вассал:
сеется плевел – не злак,
мiр с ног на голову встал,
Светом считается мрак.

Нарисуй мне, зима, на ладони
Длинный-длинный нехоженый путь,
И седую берёзку у дома,
Чтоб, увидев, хотелось всплакнуть.

Рвётся воздух, шампанское льётся,
В диком танце желанья кружат,
И стоит разноцветная ёлка,
Разжигая безумства пожар.

Нарисуй мне бескрайнее поле,
Что увязло в густой тишине,
И не нужно дорог мне окольных,
Что сгорают, как щепки, в огне.

Непонимание как тень
            напрасная в минувшем,
                      растраченное время,  день,
                                        веками отстающий;
непонимание – не факт,
             не право на расправу,
                      не повод - напрочь отвергать
                                        заслуженную славу;

Так уж просто в жизни повелось,
что с семьёй у Розы не срослось,
а трудилась Роза в детсаду,
для детей готовила  еду.

Не случилось ей иметь детей,
и чужих растила сыновей,
а когда детишки подросли,
то с собой полсердца унесли.

На груди носила Роза крест,
встала в ряд Иисусовых невест,
и пекла  для храма просфоры,
и увяла рано, до поры.

Ныне Змей трёхголовый беснуется,
изрыгая то пламень, то пар,
мирну люду не выйти на улицу –
душам их угрожает пожар.

Разгулялись разбойнички Змеевы –
Красну Девицу взяли в полон:
во невесты готовят Кащеевы,
Змей уж мчится к нему на поклон.

А Кащей жаждет новых невестушек,
изсыхая над златом своим,
угрожает наслать страшных бедушек,
если Девицу не отдадим.

«Человеческая жизнь начинается на пределе отчаяния»
Жан-Поль Сартр

Новая реальность

Рано или поздно в сознании каждого человека возникает вопрос о том как жить дальше? Становится понятно, что «так жить нельзя»: всё внутри сопротивляется реальности, но другого измерения, в которое можно было бы ловко перескочить, скрывшись от проблемы — нет. Психолог Д.Бьюдженталь так говорит об этом состоянии:

«Сама почва под ногами как бы исчезает, и человек испытывает отчаяние от невозможности найти способ продолжать быть так, как он был раньше.»

Беседа со священником Анатолием Черновым — настоятелем прихода в честь Иверской иконы Божией Матери в деревне Кривское Боровского района

Поводом для беседы стало то, что в ночь с 16 на 17 ноября неизвестными лицами был спилен Поклонный крест, установленный прихожанами на участке, выделенном для строительства храма в Кривском. Совпадение это или нет, но данный акт вандализма произошел практически на следующий день после публикации в районной газете интервью с отцом Анатолием. Возможно, это лишний раз доказывает, что его активная деятельность и как священника, и как педагога (он преподает ОПК в Кривской средней школе) кому-­то явно не по нутру. К слову сказать, Поклонный крест был установлен 4 ноября сего года и простоял менее двух недель... Кроме того, кому-­то не дают покоя даже расписания богослужений в Кривском храме: их регулярно срывают; также периодически на участок со зданием, где находится временный храм, то убитого голубя подбросят, то мусор какой­то на крыльцо храма. В общем, как только началась подготовка к строительству храма, так и начались все эти пакости.

Представляю, как читатель, прочтя заголовок статьи, перенесётся мыслями в советские времена, когда секса тоже не было. Кто-то снисходительно улыбнётся, пожалеет несчастного автора или, наоборот, покрутит у виска, мол, автор не знает, что означает в английском языке слово «sex». Но найдутся и те, хочется верить, кто захочет понять, кто вместе со мной поразмышляет над ситуацией в мире, над разгулом страстей и случившейся при этом подменой понятий и ценностей. Мир стоит на пороге больших перемен, на нас движется новый тоталитаризм — диктатура низменного. То есть, с нами произойдёт примерно то же самое, что происходит на огороде, когда хозяин перестает заниматься прополкой сорняков.