Омилия

— Накажет тебя Бог, Борька! Вот как пить дать, накажет!

Эти слова Борька слышал каждый день, да что там — по многу раз на день. Его бабушка Анна Степановна повторяла их после очередной проказы внука. Ведь именно ей, а не родителям Борьки, приходилось заниматься многотрудным делом воспитания этого озорника и пострела.

Вообще-то Борька не был ни сиротой, ни безотцовщиной. Правда, своего отца он не видел никогда. А мать помнил лишь смутно. История же его появления на свет была такова...

Я стою перед дверью забытой
И стучусь, робко пряча глаза.
Из души, по-ребячьи открытой,
Тихо падает в вечность слеза.

Ты прими меня, Боже, такую -
Изувечену лютым грехом,
И от ран исцели, чуть живую -
Напои неземным молоком.

Сколько лет безнадёжно блуждала
По широкому мира пути.
Этой жажды безмерной – не знала,
Не могла в Твои воды войти.

И он не забыл своего ангела, добрый мальчик. Рано утром, когда в комнате еще спала ёлка, раскинув свои пушистые ветви, дремал большой шкаф, посапывал во сне мягкий диван, и одна только Рождественская звезда сияла и пела о празднике, Петя тихонько вошел в комнату. Аккуратно снял с ветви бумажного ангела и положил его в карман своей жилетки.

В кармане сладко пахло мятными конфетами. И одна из них, белая с зелеными полосами, оказалась рядом с ангелом.

- Вы кто? – спросила она. Конфетка лежала в кармане уже довольно долго, и потому была знакома с некоторыми его обывателями. Она предположила: - Вы – носовой платок?
- Нет – покачал головой ангел.
- Записка?

Когда тоска по родине земной
сменяется тоской небесной,
дороги жизни следуют за мной,
как по дороге безупречно тесной.

Пути земные — скорбные пути,
небесные — гораздо строже,
но птицами живут на них прохожие,
умеющие в скорби вознести.

О, пташка малая!
От сна воспряла я,
Услышав песнь твою
                  в  рассветный час.

Благодарение
За пробуждение
Я тоже воспою
                 Творцу всех нас!

     Февральское утро. На улице за сорок. В половине восьмого дверь открылась, и в притвор ворвалось огромное облако морозного воздуха. Потихоньку оно рассеивается, и становятся видны две темные замершие фигурки. Это две Анны – наши постоянные прихожанки, обеим уже за восемьдесят. В любое время года, в любую погоду первыми приходят они на службу, одна за другой. Сегодня вместе. Часто удивляешься, как же они добрались, живут далеко, транспорт не ходит. Словно Ангел на ручках над спящим городом бережно донес.

Ничего мне не надобно кроме
Твоих тёплых натруженных рук,
Потому что со мною ты скромен,
Потому что ты добрый мой друг.
Оттого я верна той привычке -
Приглушая будильника звон,
Не скрипеть проходя половичкой,
Охраняя предутренний сон.
Оттого за закрытою дверью
Я молитву наверх возношу,
Оттого я так искренне верю,
Оттого и у Бога  прошу:
Не того, чтоб быть мне красивой,
Чтоб с меня ты пылинки сдувал,
А того, чтобы все были живы
И никто бы не умирал.
Видишь, как я тебе пригодилась!
Хоть не краше других, не святей,
Лишь молюсь, чтобы счастье гнездилось
В доме, нами рождённых, детей.
Пусть наш мир будет чист и укромен,

Спи, моя радость, усни,
Пусть тебе снятся огни,
Ночью вносящие в дом
Свет в уголочке святом.

Пусть тебе снятся святых
Лики с иконок простых,
Радость давно им дана,
Но без тебя – неполна.

Гроздь рябины лежит на снегу —
капли крови на саване белом.
Я стою на другом берегу,
над душою своей восскорбела.

Эта красная-красная гроздь!
Этот снег ослепительно белый!
В тело Господа вбила я гвоздь,
уловляя лукавого стрелы.

Отвернула я лик от Любви —
только темень в проёме оконном.
Обнови меня, Бог, обнови,
как покрытую тленом икону!

Если честно, этот ангел выглядел весьма странно: одно крыло у него было заметно длиннее другого, нимб съехал на сторону, а рук и вовсе не было. Зато ангел смотрел по сторонам большими глазами-звездами и тихо всем улыбался.
Петька ловко подвинул стул к елке, встал на него и повесил своего ангела почти на самую верхушку, как раз под Рождественской звездой. Затем слез со стула. Отошел в сторонку, совсем как папа уперся руками в бока. И довольно хмыкнул.
Пете ангел казался самым красивым из всех украшений, ведь это он его смастерил. Впервые в жизни сделал елочную игрушку сам.
«Бабуууля!» - закричал мальчик и убежал из комнаты.

Бежала собака, крутила хвостом,
старушка пустила её к себе в дом.
Соседке, такой не понравился гость,
как в горле, внезапно застрявшая, кость.
А утром старушка в «лабаз» побрела,
купила продукты, домой принесла.
Встречала соседка её у ворот
от гнева кривила, и щёки, и рот —
Кричала, что псина загадит жильё,
что рядом висит на верёвке бельё.

Люди ли? Птахи ли?
Странные монахини…
Старица и девица –
будто две ровесницы…
В вашей светлой легкости
Ни забот, ни гордости.
В сердце вы остались…

А земли касались?..
98 г.

Вечернее размышление о знаках, временах, монументах, памятниках, символах.

Всякая новая революционная власть стремится сломать устои  старого уклада — методы слома не регламентируются. Желательно при этом для пущей надёжности и долгожития, убрать с глаз долой и, побыстрей, всё, что напоминает о прежней жизни народа, изолгать историю, несогласных ошельмовать, а лучше уничтожить. Однозначно постулируется, что прежняя жизнь была плоха. Твёрдо и велиричиво мошенниками обещается будущее — прекрасное во всех отношениях. Начинается процесс насаждения «новых» постулатов, распространение своих символов, закрепление их. Это трудно. Вокруг остаются старые символы, они мешают, возвращают сознание  людей в их прошлое, которое для многих было временем благотворным, счастливым, памятным. Чтобы новым символам не мешали старые —  их меняют на новые, которые превозносятся, как некие истины, новоделы искусства представляют шедеврами.

Птицы такие разные:
воздушные-прекрасные.

Даже когда непоющие:
высокие-зовущие,

крыльями к небу льнущие
и небесам не лгущие.

Летите выше, пернатые,
прямо в тучи лохматые,

прямо в руки разжатые,
прямо в души крылатые.

Поела птица, запела птица —
Решила птица повеселиться.

И радость птицу преодолела,
когда, как птица, во мне запела.

И я поела, и я запела,
И я за птицей вослед взлетела.

Дядюшка мой Паля был не дурак выпить. Служил он на местной пекарне возчиком воды и, поскольку о водопроводах в нашем крохотном городишке в ту пору и не мечтали даже, исправно ездил на своем Карюхе на реку с огромной деревянной бочкой в дровнях или на телеге, смотря какое время года стояло на дворе. Хлебопечение дело такое, тут без водицы хоть караул кричи.

Под Рождественский праздник в семье нашей запарка приключилась. У мамы суточное дежурство в детском санатории, а у папы какой-то аврал на работе. Как назло. Они ж со мной, годовалым наследником, по очереди тетешкались. Сунулись за подмогой к тете Мане, жене дяди Пали; она, случалось, выручала, да запропастилась опять-таки куда-то, к родне уехала.

Часть 1

Это событие произошло 31 декабря. Стоял прекрасный тихий новогодний вечер. У всех было чудесное настроение: кто наряжал елку, кто приготавливал угощение, ожидая гостей.

А в квартире профессора Ивана Ивановича по комнате летал черно-рыжий пушистый ком, сбивая все, что попадется на пути. Этот ком пищал, царапался, мяукал, кусался и гавкал. В комнате все ожило: опрокинулись стулья и столы, разбилась посуда и горшки с цветами. Взъерошенный ком подпрыгивал до люстры, сшибал настенные часы и картины. Вся комната была наполнена шумом и грохотом.