Омилия

Николай позвонил племяннику Славе. Объяснил, что находится в Пензе, в командировке, хотел бы на денёк заехать в родное село. Когда ещё выпадет случай. Пятнадцать лет не был в Троицком. Племянник радостно зачастил: «Дядя Коль, приезжай, не раздумывай, на машине встречу. У меня хоть и старенький внедорожник УАЗ, довезу в лучшем виде».Племянник, крепкий мужик тридцати пяти лет, встретил на перроне. Подхватил сумку: «Через полчасика, дядя Коль, домчу на место! Машина – пуля!» Николай предполагал увидеть раздолбанный многолетней эксплуатацией агрегат и ошибся – «внедорожник» выглядел прилично, снаружи сверкал новой краской, и салон соответствовал внешнему виду.

– Ты что своему джипарю евроремонт сделал? – спросил племянника.

– Ну! – весело ответил Слава.

Мой огонь ещё кому-то нужен...
Я сварю ему стихов на ужин,
к завтраку я нашинкую строчки,
песни проращу в душе цветочками...
Господи, зови его к обеду,
чтобы одержал Твою победу;
чтобы жил со мною как в раю,
я Тебе, Господь, его дарю.

Поклонюсь деревьям тихо.
Спят знакомые дома.
В молоко, под вечер, лихо 
Превращается туман.

Редкий лай летит недолго,
Приземляется в сугроб,
Дым из труб людскою долей
Уплывает за порог.  

Я иду дорогой хрусткой,
Что-то шепчет мне звезда,
И снежинки плавно кружат,
Словно прошлые года.

Пробуждая душу
          юного поэта,
В красочных соцветьях
          в мир приходит лето.

Кто уважит время
          добрыми трудами  –
Лето одаряет
          спелыми плодами.

Но плоды земные
          чахнут понемногу,
Не зачахнет сердце –
          во служенье Богу.     

21.06.2011 г.

9. Бабушкин словарик

Мы любим, когда баба Тася всякие истории рассказывает, только не все слова её знаем, вот и спрашиваем:

— Бабуль, а почему нам всё понятно, что ты рассказываешь, только некоторые слова странные, непривычные — вроде понимаем и не понимаем...

— Странны слова, говорите... — бабушкина голова качелькой из стороны в сторону покачивается, уголки её беленького платка, как ушки зайчика — туда-сюда ходят, — вот и плохо, — говорит она с укором, — что они для вас странны... спокон веку наши деревенски люди так говаривали.

1. В лесу родилась Ёлочка, в лесу она росла,/ И, яко крин, на праздничек звездАми процвела!
2. Макушку золотистую ей ангел подарил,/И Ёлочка лучистая/Светилась со всех сил!
3. И звери все сбежалися под крылия его/И с Ёлочкой осталися прославить Рождество!
4. Теперь она, красивая, на праздник к нам пришла/ И Рождество счастливое на ветках принесла!

После реанимации Асю перевели в обычную послеродовую палату, а малыша приносили ей только на кормление. В реанимационном отделении новорожденных трудились доброжелательные сестрички, сыночка подолгу не забирали, позволяя мамочке наслаждаться сбывшейся близостью.

Соседки по палате быстро управлялись с кормлением, особенно красивая статная Юлия. У нее родился уже пятый ребенок, и она, к удивлению и некоторому осуждению женщин, относилась к нему хоть и ласково, но, на их взгляд, слишком трезво. Юлии было чуть за тридцать; даже в больничной обстановке поражала ее красота, не просто напрашивалось сравнение с русскими красавицами ранних веков, а вот тут рядом высокая с васильковыми глазами, льняной косой, с кожей нежного абрикоса молодая, такая ладная женщина. Поначалу обращаться к ней запросто было трудно, хотелось называть ее полным именем. Юлия оказалась матушкой, ее муж, священник, тоже чисто русской внешности, настоящий витязь, только в рясе. Детки все ясноглазые, светлые. Таким же родился и Ерофеюшка, здоровый и спокойный мальчик.

Господи!
Разве дети для того…
Господи!
Чтобы целиться в висок?
Господи!
Разве девы для того…
Господи!
Чтобы драться за кусок?
Господи!
Разве братья для того…
Господи!
Чтоб бесчинствовать и пить?
Господи!
Разве жёны для того…

Погибшим в Волгоградских терактах посвящается...

Когда России обрывают руки —
Мы боремся, мы будем петь в любви.
Принять нечеловеческие муки,
И встать в молитве в храмах на крови!

Как наши прадеды за жизнь стояли.
Как деды защищали от врага:
Россию никогда не предавали.
И родины их ждали берега.

И на грани того уродства,
Что толкает людей в петлю.
Признаваясь в своем сиротстве
Повторять палачам: люблю!

От насмешек и от цинизма
Заморозить себя внутри:
Ты резинкой меня сотри,
Чтоб осталась одна харизма.

Свет Божественной звезды
В путь зовет, и вот волхвы
Собираются в дорогу,
Взяв бесценные дары.

              Свет струится над землею
              В честь святого Рождества.
              Ярче всех на звездном небе
              Вифлеемская звезда.

Переливы, перезвоны -
             слышу, слышу их вдали!
Колокольные поклоны
             Со святой летят земли!
Скоро, скоро воссияет
              Свет предутренней звезды,
Сердце тихо ожидает -
              внемлет звукам красоты.
Этот звон небесный слышен
            От зари и до зари.
Благодать незримо дышит
            И дыхание дар̀ит!

Стрелки сходятся!
               Встречайте! Новый год!
Фейерверком расцветает небосвод...
Звон бокалов... Новогодний перезвон...
И сердца звучат, волнуясь,
                                    в унисон.

Пламя свечек.
            В доме нежность и уют,
на стене тихонько "ходики" поют.
Я, счастливая, смотрю в глаза твои:
о любви своей
                    ещё мне говори!

Светит ёлка, как зелёная звезда,
излучая свет небесный
                          сквозь года.
Может, вечность торопился этот год,
знал и верил,
                  что придёт его черёд.

Мне приснился отец с сигаретой в руке,
словно память о нём приплыла по реке,
словно в жёлтой пустыне прошли миражи,
словно кадры из фильма — «прошедшая жизнь».
Эта версия фильма совсем не нова
и с годами померкли, затёрлись слова,
но приходят любимые в редкие сны,
продолженьем моей неизбывной вины.
Снова память на ленточки душу порвёт,
в этой памяти — мама со мною живёт
и отец с сигаретой, и пепел дрожит,
пожелтевшее фото в комоде лежит...

В сердце птичка залетела:
села и во мне запела.
Я проплакала с ней вместе
поразительную песню.
Жизнь пропела,
смерть пропела
и на небо улетела.

Слышен небесный хор –
ангельская   игра,
весь мозаичный узор
дивен в конце декабря:
флора звенит в декабре,
бабочек кленных – лавина,
светит венец на челе
тайно рожденного Сына.
Сдержанно радостен мир,
и неуместно  скерцо,
Сына рожденье – не пир,
шаг на Голгофу сердца.

Человек — это дом, где Душа обитает.
Коль безпечна Душа — то заЯвится вор:
Злобный дух, что над адовой бездной летает,
Дом займёт, ну а Душу изгонит во двор...

И Душе ни учёный, ни маг не поможет
Всё вернуть и вселиться в свой собственный дом.
Есть единственный способ — Спасение Божье —
— Это вера в Христа, это жизнь со Христом...