В небе античного мира
Мистерия звёздных систем…
Золото, Ладан и Смирну
Везут мудрецы в Вифлеем.
Это Святые Подарки
Тому, Кто народы спасёт.
Новой Звездою сверх яркой
Античный прожжён небосвод…
Светит Звезда величаво
И благостны лица волхвов.
Царствие, Сила и Слава –
- Вот сущность Святых их Даров.
Ныне пошлым искусством, как градом
Выбивает посевы, шутя.
И бредет обреченное стадо
Под кнутом толстосума-вождя.
…Фотографии – снимки немые,
Сколько можете вы рассказать,
Про былые годины лихие,
Как калечили Родину-мать.
Вы замараны, но не забыты
Средь истлевших архивных бумаг.
Не искусством, а лагерным бытом
Выжигал не склонившихся враг.
Невзирая на жанры и стили,
На Саврасовых и Куприных,
Топором по лицу со всей силы
Бил радетель порядков иных,
В грош не ставящий «лишние» жизни,
На предсмертные муки дивясь.
Втрое были ему ненавистны
Те, кто с Горним поддерживал связь,
Кто молитвой, постом растревожил
Груды черствости, россыпи лжи,
Кто ушел из себя, как из кожи,
Как из логова – в марево ржи.
…Подложив нам цветные ледышки,
Смотрит время, как дело идет,
Сидя у окна автобуса, врач-интерн Нина Сергеевна Н., которую старшие коллеги чаще называли просто Ниной, смотрела на тянувшуюся вдоль дороги равнину, поросшую редким сосняком вперемешку с чахлыми елочками. Унылая картина! А ведь когда-то здесь простирались леса — непроходимые, величественные леса, которыми издавна славилась Михайловская область. «На Севере — доска, тоска и треска» — вспомнилась Нине знакомая с детских лет поговорка про ее родной край. Треску выловили, леса вырубили. Что осталось? Только пустошь — безжизненная пустошь…безлюдная пустыня… Нет, все-таки не безлюдная. Ведь где-то здесь находится деревня со странным названием Хонга, куда едет Нина…
— Это Вы спрашивали, когда будет Хонга? — раздалось у нее за спиной. — Да вот же она!
Христос родился!
Воистину Бог, как человек, на земле родился! Почему? — «Чтобы мы получили жизнь через Него» (1 Ин. 4:9). Ибо без Богочеловека Господа Иисуса Христа жизнь человеческая — целиком и полностью самоубийственная бессмыслица, смерть, поистине самая явная и самая ужасная бессмыслица на земле. Осмыслить смерть — это значит осмыслить жизнь во всех ее глубинах, высотах, бесконечностях. И это делает только Всечеловеколюбивый Господь, Который по неизмерной любви становится человеком и навсегда остается Богочеловеком в человеческом мире. Жизнь человеческая только как Бого-жизнь, жизнь в Боге, приобретает свой вечный смысл. А вне Бога жизнь — это самая нелепая бессмыслица, преисполненная обиды и горечи. Твоя жизнь, человек, только в Боге обретает свой единственно разумный, единственно логосный, единственно логический смысл.
"Кто вольный? Воли нет и у ворья,
И дaже у рaсстриг - спроси рaсстригу!
Тaк через что же вольным стaну я?"
"Кaк через что? А через букву, книгу…"
Евгений Александрович Евтушенко
«Ивановские ситцы», 1976 г.
Осыпает белым просом по дорогам, по полям
Счёт ведёт хозяйка Осень и цыплятам, и кулям.
Эх, ямщицкое веселье! Ну погодку Бог послал…
А в горах Венесуэлы люди ездят на ослах…
Он – бог марионеток, режиссёр
их невзаправдашних тряпичных судеб;
плетётся жизни кукольной узор
из зазеркалья человечьей сути.
Коварство Коломбины, плач Пьеро,
«ха–ха» Петрушки и Арапа хамство –
знакомо миру, словно мир, старо…
Но искони, с завидным постоянством,
проворно, хитроумно и легко,
с неограниченной ничем свободой,
театрик ловкой водится рукой –
живущим в каждом
«эго» - кукловодом.
Ты стоишь между миром и мною,
Защищая меня и храня,
Светом вытканной крепкой стеною
Из надежды, любви и огня.
Ты вдыхаешь в себя ураганы,
Оставляя мне утренний бриз.
Ты врачуешь смертельные раны,
Ты за мною бросаешься вниз.
За некрашеным столом
Бог сидит в пол оборота,
Терпеливо ждет кого-то,
На доске чертит гвоздем.
Остывает самовар,
Пар под потолок струится.
Кошке мышь во сне приснится,
Пауку в окне - комар.
Будет ноша по плечам,
Будет каждому немного.
Будет путнику дорога,
Мир - натруженным рукам.
О Святой Земле я не смела мечтать. Просто знала, что недостойна. И сейчас знаю. Да и 50 тысяч рублей – для меня астрономическая сумма. Но Щедрый и Многомилостивый Господь исполняет «во благих желание твое» (псалом 102) даже, когда ты сам его не осознаешь и не видишь в глубине своего сердца.
В феврале с отдыха в Египте вернулись моя крестница с мужем и передали мне Крест, с которым ими во время поездки в Иерусалим был пройден Путь Скорби Господа нашего Иисуса Христа. Тут я посмела возмечтать, позвонила батюшке и решительно попросила его молиться, чтобы мне поехать на Святую Землю.
Чутко охраняя статус-кво,
И не зная берега иного,
Говорим мы часто: «Рождество»,
Забывая добавлять: «Христово».
Нам за ту стыдливость – в сердце кол!
Ведь для нас все то, что вечно – лживо.
Зверю по нутру богатый стол,
Своенравье, сласти и нажива.
Что нам купола, колокола,
Исповедь, Причастье и Крещенье?
От соблазнов пышного стола
Далеки пощенье и прощенье.
Искони напоминая всем
Водяных, русалок или леших,
Мы забыли, кто мы и зачем –
Нас учили в школах КГБшных.
«Леший», брат мой, вытолкни взашей
Все безумье мыслей, чувств, проделок.
Что традиций может быть верней,
С бесами не поощрявших сделок?
Накануне всенощной молясь
Покаянно, истово, рисково,
Америка замерзает: большая часть США оказалась в зоне сильных холодов.
В Нью-Йорке даже объявлено чрезвычайное положение: горожан просят не выходить из дома без крайней необходимости. А в городе Комертаун, что в штате Монтана, температура опустилась до –53 градусов, сообщает Комсомольская правда в Украине.
В связи с этим биржевые цены на газ в Соединенных штатах поднялись до рекордно высокого уровня. Так, стоимость газа в Нью-Джерси, откуда топливо поставляется, в частности, в Нью-Йорк, выросла в понедельник до 90 долларов за миллион британских термических единиц (BTU), или до 3,24 тысячи долларов за тысячу кубометров, пишет газета The Wall Street Journal. Это в 7,6 раза дороже, чем в пятницу.
С электричеством дела обстоят еще хуже. Цены на электроэнергию в Техасе выросли до 5 тысяч долларов за МВтч, подскочив в 190 раз за несколько часов.
Рождение, смерть – это близко и рядом,
ты даже не знаешь, каким таким взглядом,
какою такою коснулось “рукой”
всего, что и стало земною рекой,
всего, что в себе неизвестность таит,
и длится, и тянется долгая нить,
связуя события лет и времен,
и слышатся тихий таинственный звон
и пение ангелов, помнится хлев,
сиявший, и Сына приять не успев;
и помнятся всеми звезда и дары,
и место, где робко стояли волхвы,
и света потоки, что сверху лились:
вещала победу над смертию жизнь!
Сомненья тают, словно снег,
Приятны города объятья,
И фонарей печальных свет
Струится сказочною явью.
Спокойно музыка звучит,
Танцуют статные деревья,
Фонтан сверкает и молчит,
И незаметно тает время.
Нет одиночества и зла,
Весь мир вмещается в молитву,
И догорает день дотла,
И ночь летит седой орлицей.
Расскажу я тебе сказку, которую услышал от православных арабов из села Бетджала, близ Вифлеема. В давние, давние времена, задолго до рождества Христова, жил в Вифлееме человек, по имени Иессей, сын Овида, внук Вооза и Руфи. Было у Иессея восемь сыновей; самого младшего сына звали Давид. Был он пастухом, пас вифлеемских овец.
Священное Писание говорит, что был он отроком стройным, светловолосым и красивым (см.: 1 Цар. 16:12). Был этот молодой красивый пастух удивительно сильным и храбрым: если лев или медведь похищали овцу из его стада, он легко настигал зверя, вырывал ее из кровожадной пасти и убивал похитителя (см.: 1 Цар. 16:18; 17:34—35). Итак, был наш Давид воистину добрым и верным пастырем белоснежного своего стада. И отца своего почитал, как велит Господь.
Часто ночевал он в поле, на широкой земной постели, укрытый златотканым покрывалом звездного неба. Но то, что расскажу тебе, произошло не в поле под звездами, а в одной каменной вифлеемской пещере.
Темная декабрьская ночь. От холода жители Вифлеема и многочисленные гости укрылись в теплых домах. И лишь Спасителю мира нет места в доме. Пречистая Дева Богородица со своим обручником Иосифом нашли ночлег в пещере для скота.
Именно в этом скромном Вифлеемском вертепе благоволил Богочеловек родиться в наш грешный мир. И вот уже больше двух тысяч лет место Бога — на задворках нашей жизни, а не в центре всего нашего существования, как должно было бы... Христос родился! И лишь далеким восточным волхвам и малограмотным пастухам открывается эта тайна. Волхвам — потому как они искали надмирной мудрости, того, что превыше всех прелестей и соблазнов мира. Пастухам — потому что они, проводя большую часть своей жизни в единении с природой, сохранили естественную простоту и чистоту.
1
Шестого марта в НИИ Ортопедии и протезирования намечался грандиозный концерт с участием самой Эдиты Пьехи. В палате, где лежала Елена Леопольдовна, делались последние приготовления: снимались бигуди, подкрашивались ресницы, мазались губы. Больные становились женщинами.
Мороз сковал холмы и долы
В час предрассветной тишины.
Плоды незримой мандрагоры*
Благоуханием полны.
Всё погружая в сон летящий,
Посеребрила мир зима.
Уж близок день - душа обрящет
Тепло и радость торжества!
Господь – Спасение от тлена,
И разрушение оков,
Освобождение из плена.
Не форма, а суть – в вере,
Младенец родился в хлеве,
родился для нас, втайне,
не взирая на крайний
и холод, и мрак условий,
открыв родство не по крови.
И шепчет теперь на ухо
слетевший к нам ангел Духа,
и открывает завесу,
и служит тому интересу,
который всего важнее,
который теплом на шее,
и чуть отворяет дверцу
в замерзшее наше сердце.
Я не могу наполовину
Сжигать мосты.
Так лучше, если выстрел в спину,
В мои кресты.
Удары липнут бестолково:
Один разбит.
Но ослепительное Слово
На нем звенит.
Неужели я увижу, как несёт Славутич волны
Между снежных берегов?
Ожиданием томимый и предчувствием исполнен,
Я свободен от оков.
Наслаждаюсь стылым ветром, робким снегом-недотрогой,
Жарким трепетом горя.
Дух Рождественский витает, и ведёт меня в дорогу,
В светлый праздник января.
