Омилия

«Вы хорошо делаете, что ищете успокоения в Евангелии,
ибо оно есть неиссякаемый источник всех истин,
которых нигде нельзя найти в другом месте».
Иммануил Кант

Чудесная эта Книга — Евангелие. Чем больше ее читаешь, тем менее на душе тревожно. А значит спокойнее, стройнее. Отчего? Ответы в этих богодухновенных письменах на все вопросы имеются. Ведь по какой причине душа терзается? От незнания что да как. Например, почему, спрашивается, несправедливость не перестает торжествовать? Ведь и ракеты в космосе спокойно бороздят просторы и посудомоечная машина в кухне на всю катушку исправно работает, словом, вроде не стоим на месте в цивилизационном плане,- развиваемся, вот только междоусобиц в обществе homo sapiens меньше так и не стало.

О ней написаны романы, статьи, о ней сняты фильмы. Полярные исследователи мечтали о ней совсем недавно — недавно, разумеется, по историческим меркам: когда накануне Второй мировой войны разгорался пожар фашистского мятежа в Испании, на юго-западных окраинах Европы, в это самое время русский корабль «Садко» шёл на север в поисках Земли Санникова.

Между прочим напомним «для тех, кто забыл», что русские путешественники стремились на север и на восток ещё много столетий назад, с допетровских времён — как говорится, дорогого стóит почти забытый подвиг поморов Севера, которые на деревянных парусных судах шли в сторону Аляски — и есть вполне весомые гипотезы, предположения о том, что Америку (то есть в данном случае Аляску, запад Америки, Русскую Америку) открыли именно славяне за несколько лет или десятилетий до Колумба…

Что уж говорить об открытии именно русскими Антарктиды!..

Сударыня взгляните:
"Апрельская метель"!
Ах, Сударь, извините,
Мне вглядываться лень,

И хорошо в тепле,
Сидеть в домашнем пледе!
Сударыня, по мне,
Вы словно птица в клети!

Одень меня, Господь, в одежды светлые,
Я нищенкой стою перед тобой.
Глаза Твои, доселе неприметные,
Ищу теперь, как ищет дом изгой.
Прибизь любовь свою к моей неверности:
Предательство моё, прошу – прости!
И пред вратами страшной неизбежности
Прошу, Господь, от гибели спаси!

В день памяти преподобной Марии Египетской мы слышим Евангелие, в котором Господь повествует о том, что ждет Его, говорит о тех страданиях, которые понесет Он ради спасения человеческого рода. И апостолы слушают Его. И вот 2 тысячи лет прошло и ничего не изменилось среди людей. Как сейчас, так и в те времена есть люди, которые видят только одну часть — ту часть повествования, которая близка их сердцу, которая понятна им. Апостолы Иаков и Иоанн услышали из слов Господних начало и конец; конец о том, что в третий день воскреснет Господь, о том, что взойдет Он во славе и будет царствовать в Царствии Небесном. И вот подошли они ко Христу и говорят: «Сделай так, Господи, чтобы один из нас, во Славе Твоей, был справа от Тебя, а другой слева».

Если ты когда-нибудь попадешь в наш храм, ты заметишь дверь в левом углу притвора. Это простая деревянная дверь, в которую обычно входят только старушка-свещница, да звонарь. Открыв дверь, ты очутишься в небольшом коридорчике. Направо — маленькая каморка, где хранятся веники, швабры, губки, тряпочки и все что нужно для уборки храма. Рядом — шкаф со свечами. Напротив него — большое окно, а затем лестница, ведущая на колокольню. Под этой лестницей стоит старая коробка, в которой на потрепанном войлочном одеяле спит белый кот.

Вот уже приближаемся мы к двунадесятому празднику «Благовещения Пресвятой Богородицы». К тому дню когда будем вспоминать великие библейские события и «благую весть», которую Богородице и Приснодеве Марии возвестил Архангел Гавриил. И конечно радостью вновь будут объяты наши сердца! Впрочем позволю задать себе на первый взгляд странный вопрос, а не разучились ли мы радоваться? Не только в этот великий праздник, но и вообще в нашей жизни радуемся ли мы «благовествованию» искренне и с чистой душой?

У меня в прихожей висит зеркало. Небольшое зеркало, овальной формы.  От времени его старинная деревянная рама приобрела бордовый оттенок, но стекло сохранило ясность и чистоту отражения.

Я не знаю, откуда оно у нас. Это зеркало висит в прихожей столько времени, сколько я себя помню. Возможно, оно даже представляет собой определенную антикварную ценность. По-крайней мере я так решила, когда захотела от него избавиться. Деревянная рама украшена резным узором с неброским, но тонким рисунком.

К России

Как собака на улице,
брошена,
как трава на лугу —
скошена...
Припадаю к тебе
осадками,
ватой сахарной
падаю —
сладкою...
Словно манна с небес,
падаю,
и не спрашиваю тебя:
рада ли.

Свершилось! Крым вернулся в Россию. Историческая справедливость восстановлена. Документы подписаны. Народные ликования постепенно стихают. Впереди…
А что, собственно говоря, ждёт нас впереди? Всех нас? Крымчан, Севастопольцев, россиян с Большой земли? Особенно последних. Сумели ли мы реально, без эйфории, осознать, что произошло и что происходило со всеми нами в эти двадцать с лишним лет искусственного разделения? Сумели ли сделать выводы?

Проснусь — и думаю о Боге.
Мурлыча, кот лежит в ногах.
Я нищ, как многие; в итоге
Мне б надо думать о деньгах.

Пытаюсь, но не получается.
Бог ближе русскому уму.
Вот потому и не кончается
Россия. Только потому!

Разбудит мир краса небес
Воскресным утром.
Христос воскрес, Христос воскрес!
Прочь смерти путы!

Поют луга, поля и лес
На всю округу:
Христос воскрес, Христос воскрес,
Несут хоругви!

Притихло зло, низвержен бес,
Ликует правда!
Христос воскрес, Христос воскрес
Вселенной править!
 

Пора, душа, пора на глубину:
настроить мысли, успокоить раны.
Без тишины не выстоять войну,
трезвиться надо и на поле бранном.
Пригнись, прильни щекой к покрову трав –
и смолкнет какофония картечи.
Ни брат, ни враг – никто из нас не прав,
но истина за Тем, который Вечен.

Прячется в просеке, в канавках, среди трав душистых чудесная ягода земляника. Крадётся игривый луч солнца, мелькает в прорезях меж ветвей, и падает на красные капельки — ягодные головки, ласково склонённые к земле. Сладкий запах земляники манит разную живность, кружится мошкара в облаке ягодного аромата. А чем человек хуже? Ему ведь тоже мимо не пройти…

Погружается путник в прохладу леса, забывая о знойном мареве, идёт, в такт мыслям своим по лесу блуждает взглядом. Вдруг видит — на пригорке между трёх массивных клёнов раскинулся зелёный ковёр узором ягодным. Столько ягоды — чудеса!