Омилия

Заканчивается великий пост, приближается Страстная седмица. И хотелось бы поговорить о тех чувствах которые возникают и спустя какое-то время гаснут в наших душах в эти дни ожидания Светлого Христова Воскресения. Во время предстояния на службах, или дома за чтением Священного Писания, или размышления о библейских событиях, мы ощущаем действительно насыщенную палитру чувств, которая затем конечно блекнет среди нашей суеты, но не исчезает. И потом когда мы уже остаемся наедине с собой среди ночной тишины, волна чувств возникает вновь и становится еще ярче, отчетливей, но и разнообразней. Давайте же поговорим о тех двух чувствах, которые сильнее всего мерцают и предстают пред нами возбужденные событиями Страстной седмицы. 

***

Не пугайте меня голодовкой.
Я с молитвой святой проживу.
Не пророчьте: «Осталось недолго –
Скроют тучи небес синеву!».

Поделюсь с вами светлой строкою
И мечтою своей поделюсь,
Что увидеть хочу, как росою
Умывается милая Русь.

От ветра и зноя семечко высохло: стало маленьким и легким. Совсем невесомым.

Его носило из стороны в сторону, пока оно не упало на землю.

«Ох, как я устало! — сказало семечко. — Наверное, я умираю!»

Заботливое дерево накрыло наше семечко мягким листиком. Земля укутала его теплым снежным одеялом.

И семечко заснуло. Крепко-крепко.

Дело было как раз через два дня после нападения бандитов. Дядя Коля еле ползал по хибарке с разбитой головой, обильно смазанной зеленкой, Елена тоже была в нелучшем виде. Изрезанные ножами руки и лицо в садинах заживали медленно.

Со двора из сараев доносилось неспокойное блеяние. Козам надоел их двухдневный затвор.

Варвара, стараясь обходить взглядом кровь на стенках — память от незванных гостей, — предложила:

— Может, я их пойду пасти.

Дядя Коля вскинул на нее умоляющие глаза.

— Пойди, родненькая, застоялись козочки за эти дни.

Последний взгляд в открытое окно…
«Он не пришёл» — она глаза закрыла,
Вздохнула тихо, долго, тяжело.
Cнегами белыми печаль застыла…

Ей одиночество — протяжная струна, —
Вонзило в сердце тягостную муку.
Стучит в висках: «Одна, всегда одна!»
Не разомкнуть заклятую поруку.

Всё отдала и встретив седину
Преклонных лет — забытая, чужая.
Она жила в бессрочном сне-аду,
Чужие лица в вечность провожая.

На улице - солнце,
острова зеленой травы
уже пробили плешь земли весенней,
где-то громко зовет синичка,
ветер играет с тонкими ветвями ивы.

Я иду и считаю шаги,
просто мне нравится чувствовать твердь под ногами.
Я дышу, улыбаюсь,
я никуда не спешу,
это редко теперь бывает.

А сегодня, я думаю об этом,
сегодня Лазарь умер,
брат Марии и Марфы.
Давно умер,
почти две тысячи долгих –предолгих лет,
но он умер сегодня.

Я не знала Лазаря,
конечно,
но о нем мы в Церкви читаем.
Он умер в эту среду,
сегодня,
а в субботу Лазарь воскреснет.

Не вам судить мою кручину
И вешать злые ярлыки.
Мою святую Украину
Люблю дыханием строки.

В печальном поле, небе синем,
В изгибах мчащейся реки,
Всегда со мною Украина
Ладонью маминой руки.

Когда-то боль земная минет,
И Божье слово расцветёт,
Тогда святая Украина
Детей воскресших соберёт!
 

За день до Великого Поста
Я прошу прощения у Бога.
И до невозможности проста
В дальний путь меня зовет тревога.

Поезд гулко набирает ход.
От судьбы никак не отвертеться.
В гости я зайду к тебе погреться,
И весна со мной к тебе зайдет.
февраль 2014

Пронзительно, тонко и нежно
Смотрела она в облака.
И чуть шелестела надежда.
И свечка дрожала в руках.

И хор пел вокруг Гефсиманский,
Что жизнь - это подвиг тоски.
И вкус ее терпкий, славянский
Сжимает героям виски.

Эй, хор! Ты сегодня фальшивишь.
Вся жизнь - это подвиг любви.
И если ты мир весь обнимешь,
То свет воссияет в крови.
2014

Когда любовь свои расправит крылья -
Взлетит к небесной выси в полноте,
Всё мелкое, земное станет пылью,
Возрадуется сердце в простоте.

И на изломе вековых страданий
Воспрянет духом немощная плоть,
И свет от слёз и тайных покаяний
Откроет путь, в котором жизнь - Господь!