Омилия

Замыкается круг сам собой,
каждый жест обнажая до сути,
бьется тайною полосой,
полыхая болезнью разлуки;
время втянуто в разворот
лет, развесивших сад молчанья,
неизбежен жестокий гнет,
предающих все расставанья...
Нет у бусинок бытия,
смытых волнами в русло Леты,
у длины иголок родня
неизменно в своей карете
катит так, чтобы их закалить
в непреложности страшной мести...
И следы от уколов не смыть,
не стереть ни поврозь, ни вместе...

В одно из селений района Сафита провинции Тартус в декабре 2012 года пришла похоронка на бойца Сирийской армии Бассама Шаабана. В скорбном сообщении было сказано, что он пал смертью храбрых при обороне военного училища в Алеппо, на которое напали террористы. Во многих городах и весях Сирии есть стены, специально выделенные для портретов павших героев, а также ни в чем не повинных мирных жителей. Оплакали родные солдата. Разместили его фотографию на такой вот скорбной стене.

Теперь же, как известно, вступило в силу соглашение по локальному замирению в Хомсе. Помимо выхода боевиков из районов Старого города, оно предусматривает и освобождение многих похищенных военнослужащих и гражданских.

«Он по жизни — простой наблюдатель,
Взгляд бросает небрежно, как тень».
Татьяна Бобровских

Противны мне, в словах обиняки,
Они противны, словно сквозняки,
Когда мне мелет сладенькую чушь
Мой собеседник скользкий, словно уж.
Когда «ни да, ни нет», а всё вокруг,
Когда тебе не враг он и не друг,
Когда в беде он не подаст руки,
Поглубже свои, спрятав коготки.
Когда ни с кем он не поддержит спор,
И взгляд его мне не поймать в упор.
Он весь такой порядочный, не «жлоб».
Но рядом с ним меня берёт озноб.

«Земля — наш дом» — верна́ формулировка,
Но Шар Земной мне не навек жильё:
Я на работе здесь, в командировке…
На Небесах — Отечество моё.

Вадим Негатуров (05.12.1959 — 02.05.2014)

Он вышел из дому... На небеса? — Кто знает.
Быть может — он на кромке той земли,
Отечества небесного... Прими,
о Господи, отчет отшедшей в мае
души неравнодушной, утоли

ту жажду — вечности, прими в Отчизну,
будь милостив — внезапен был исход,
без подготовки, но ведь был он призван,
пусть и поэт — не в бренде модных «измов»:
прост слог его и нерасцвечен свод

А весна уже в возрасте зрелом –
Но стоит, как невеста вся в белом,
Отрясая с ресничек пыльцу,
Лепестки гонит ветром к крыльцу,
Словно вдруг из небесных сусек,
Мне под ноги рассыпали снег.

Из-за речки плывёт  колокольный,
Тихий благовест горний и дольний.
Милый птах завершил свой полёт
И, усевшись на ветке, поёт.
Мой Господь, в этой дивной тиши,
Мне подольше побыть разреши.

Не видно Божьей красоты
Во мраке непроглядной ночи.
Рассвета ждёшь
                      и очень хочешь
Познать богатства мира ты.

Когда объято сердце тьмой,
Ты грезишь высью, падши низко,
И Счастья ждёшь…
                          А Счастье близко –
В незримом шаге пред тобой.  

11.07.2011 г.
 

Облака фейные
колосятся,
то ли сами феи те
небу снятся...

Журавли, ангелы,

чьи-то руки
принимают облако
на поруки.

А по крышам
сорока скачет,
блики солнца
в кармане пряча.

Ветер нежится,
словно вечер.

Воробей орёт —
как диспетчер.

Жук к кому-то спешит
на ужин.

Одуван поёт,
хоть простужен.

Копошится в траве
тайна,
приоткрывшаяся
нечаянно.

Фактическое содержание украинского противостояния часто укладывается в более древнее и емкое слово — смута. И когда знакомишься со взглядом на события разных СМИ, начинаешь понимать, что факты — вещь ненадежная в современных условиях. Однако при нынешнем уровне компьютерной техники любой за 15 минут изменит любую фотографию так, что выставит друга как врага и наоборот. Собственно, все это можно сделать и без фотошопа — сними событие с другой точки, покажи другие лица, поставь свой текст — и все. В этих условиях любой человек задумывается о критериях оценки событий. Мы, православные христиане, — счастливые люди. У нас есть высший критерий — непорочная истина Христова, и святые отцы — лучшие ее толкователи. Но чтобы поставить точный диагноз, нужно устремить свой взгляд вглубь.

«Согрешил, Господи, каюсь», — так часто начинается исповедь. Бывает, приходит человек в храм с вопросом, с трудноразрешимой ситуацией и просит совета. Но прежде, чем дать совет, нужно исследовать проблему, понять, в чем заключается причина сегодняшних событий. И действительно, причинно-следственная связь между духовной жизнью и жизнью плотской, материальной, социальной — неоспорима.

Он по жизни – простой наблюдатель,
Взгляд бросает небрежно, как тень.
Для него и герой и каратель
Равнозначны.
                        Слепая мишень -
Человечки, бегущие к свету:
от беды, от войны, от чумы...

Ничего омерзительней нету
безразличия мёртвой души.

Он своим наблюдательным взглядом
Отмеряет чужую судьбу:
«Эй, вы, там! Обожжённые адом!
- он кричит – Вам не тесно в гробу?»

Ухмыляясь и скалясь в пространство,
Он как будто глядит на экран...
А тем временем ложь и коварство
Вмиг захлопнули душу в капкан.

Удивить его вряд ли удастся -
Он заранее знает ответ...

Наблюдатель желает остаться
Отстранённым от жизненных бед.

     Возвращаясь из школы, мальчики громко и оживленно переговаривались, делились планами на вечер. Их догнали девочки и, стараясь привлечь к себе внимание, стали встревать в разговор, слегка ударять мальчишек портфелями, на что те просто уклонялись. Девочка, заметно повыше и покрепче остальных, крикнула: «Васильев, а ты почему девочек не бьешь?» Услышав ответ: «Потому что это – слабый пол», она еще задорнее повторила свой вопрос.

      Юный рыцарь спокойно и убедительно ответил: «Потому что девочки – слабый пол». «Чего-о?! – вскричало нежное создание. - Это я-а-а  – слабый по-ол?!»  …И её школьная сумка со всем содержимым с сокрушительной силой опустилась  ему на голову.

– Закрой глаза, – шептала Тьма,–
усни глубоким сном,
а не уснёшь – сойдёшь с ума
от яви за окном.

И забытьё сменяло страх.
Мучительный вопрос
предательски терялся в снах,
в тонах цветущих роз.

– Очнись! Не спи! – сигналил Свет,
набатом – сердца стук…
– Что скажешь на Суде в ответ?!
С ума сойдёшь от мук!

Брат умирал, сестра – в слезах…
А ты… жила-спала.
Душа, на Божиих весах
не сны – твои дела!
 

Наша история — поиск врага.
Мне часто становится страшно
От сытного русского пирога,
От грозного русского марша.

Наша история — как поиск пути.
Мне часто становится стыдно.
Я вижу тупик. И его не пройти.
И выхода больше не видно.

Наша история — как поиск себя.
Самоидентификации полис.
Чужих презирая, и мир не любя,
Во всем обвиним мегаполис.