Омилия

Незадолго до 46-летия писателя Джорджа Оруэлла, 8 июня 1949 года, в лондонские книжные магазины поступил в продажу его роман «1984». Этот текст перевернул сознание миллионов читателей. Предлагаем вашему вниманию материал о том, как был написан один из величайших романов XX века и кем был его создатель...

Первый тираж романа «1984» — 25 500 экземпляров — разошёлся мгновенно. К концу года допечатки британского и американского тиражей составили примерно полмиллиона. Кто же этот счастливчик, который в прямом смысле слова проснулся на следующий день знаменитым?

Современники оставили следующий его портрет: «Худой и долговязый молодой человек с огромной, дыбом стоящей копной волос, качающихся в такт его лёгким широким шагам. С тихой обезоруживающей улыбкой, которая давала понять, что вы ему интересны и забавны... Никогда не держался свысока, не проповедовал, не вдалбливал... никакого раздражения, ни тени догматических нравоучений». Так ведут себя мудрецы, с высот пережитого знания с доброй иронией глядящие на обычных людей. И Джордж Оруэлл (1903—1950) был таким художником-мыслителем.

В Великобритании опубликуют для широкой публики малоизвестные произведения создательницы Мэри Поппинс Памелы Трэверс.

Они выйдут в свет в ноябре 2014 года, сообщает издание The Guardian. Среди них — рассказ Тетушка Сэсс (оригинал — Aunt Sass), который был напечатан тиражом всего в 500 экземпляров и не продавался. Главная героиня истории, «суровая и нежная тетя Сэсс», по словам самого автора, была продолжением образа Мэри Поппинс.

В Санкт-Петербурге с 23 по 28 июня проходят Ахматовские дни, приуроченные к 125-летию со дня рождения поэта и 25-летию открытия музея в Фонтанном доме. В Российской Национальной библиотеке открывается юбилейная международная научная конференция «Анна Ахматова в пространстве мировой культуры», а также в Зале Корфа — выставка материалов из книжных фондов и Отдела рукописей «Я задумана так надолго...»

24 июня в Музее Анны Ахматовой в Фонтанном доме участникам конференции и публике была представлена выставка «Настоящий двадцатый век: портреты современников Анны Ахматовой» — живопись и графика (Большой выставочный зал).

Директор музея Нина Попова рассказала, что полгода назад, когда рассылали приглашения, такого отклика не ожидали. Рассчитывали, что отзовутся 10 исследователей. Пришло свыше 30 заявок из разных стран. «Мы будем говорить, какие смыслы ахматовского творчества интересны сегодня читателю, — сказала Нина Попова. — Понятно, что на Западе, в основном интерес вызывают сюжеты „Ахматова-Модильяни“ и „Ахматова-сэр Исайя Берлин“, но оказалось, когда мир рвется на части, а ты протягиваешь руку с предложением собраться, — это ценится очень высоко».

Величайший знаток глубин человеческого духа, преп. Исаак Сирин в своем 41-м слове говорит: «Восчувствовавший свой грех выше того, кто молитвою своею воскрешает мертвых; кто сподобился видеть самого себя, тот выше сподобившегося видеть Ангелов».

Вот к этому познанию самого себя и ведет рассмотрение вопроса, который мы поставили в заголовке.

И гордость, и самолюбие, и тщеславие, сюда можно прибавить — высокомерие, надменность, чванство, — все это разные виды одного основного явления — «обращенности на себя», — оставим его как общий термин, покрывающий все вышеперечисленные термины. Из всех этих слов наиболее твердым смыслом отличаются два: тщеславие и гордость; они, по «Лествице», как отрок и муж, как зерно и хлеб, начало и конец.

Симптомы тщеславия, этого начального греха: нетерпение упреков, жажда похвал, искание легких путей, непрерывное ориентирование на других — что они скажут? как это покажется? что подумают? «Тщеславие издали видит приближающегося зрителя и гневливых делает ласковыми, легкомысленных — серьезными, рассеянных — сосредоточенными, обжорливых — воздержанными и т.д.» — все это, пока есть зрители.

Возле Новосибирской государственной областной научной библиотеки (НГОНБ) начал работать читальный зал под открытым небом. Любой горожанин теперь может насладиться чтением книг, газет или журналов на свежем воздухе.

До этого в мегаполисе уже были попытки на летнее время создать библиотеку на улице, но все они носили кратковременный характер. Этот же зал, который расположился перед зданием НГОНБ, имеет и утвержденный график работы, и постоянных посетителей. В самой библиотеке идею создания необычного читального зала объясняют желанием показать, что библиотека уже давно не скучное место.

В мемуарах Л. К. Чуковской мы встречаем такой эпизод: Ахматова, отвечая собеседнику, который говорит ей о «классичности» ее поэзии и сравнивает ее с Пушкиным, называет себя всего лишь автором «горстки странных стихов».

Великих стихов всегда — горстка (как еще мы измерим наследство Горация, или Сафо, или Тютчева, или Бараташвили, и даже написавшего очень много — для лирика — Блока?), и они всегда странные. Это непременное свойство того, что мы называем «классика», «огонь под ледяной корой», словами Гете, и не чувствует этой странности только совсем поверхностный, совсем непоэтичный читатель. То, в чем этого нет, называется не классикой, а эпигонством или академизмом. О классической странности (иначе говоря, новизне или свежести) Ахматовой говорить особенно трудно, потому что она не лежит на поверхности: нет эксцентричных метафор, «ярких» сравнений, новаторской версификации, каких-то небывалых форм композиции. Для современницы высокого модернизма Серебряного века и его продолжения, авангарда, Ахматова как будто совсем консервативна и не по-модернистски «проста»: почти девятнадцатый век.