Омилия

Сознание и самосознание древнерусского книжника

В истории отношения русских писателей к творческому труду можно выделить три периода, соответствовавших трем типам сознания: теоцентрическому, антропоцентрическому и эгоцентрическому.

1. Первый период — XI — конец XV века — синергетический.

На первом его этапе, характеризующемся идеалистическим мышлением (XI в. — первая половина XIV в.), творчество осмысляется как Божественный акт. Писатель, точнее — «списатель» — выступает по послушанию как посредник в передаче в письменах сакрального смысла, открытого ему по Благодати. В процессе писания осуществляется синергетическая связь Бога и человека. Поэтому творение не признается как результат волевого усилия писателя. Потому-то в этот период еще нет авторского осмысления текста как собственного творения, потому нет и авторской собственности на текст. Его переписывают и изменяют последующие «редакторы».

На ежегодной книжной ярмарке London Art Book Fair, которая пройдет в Лондоне с 26 по 28 сентября 2014 г, художница Камилла Лепруст представит книгу, страницы которой после прочтения чернеют. Страницы книги сделаны из специальной термобумаги, которая при нагревании меняет цвет.

Прочитать книгу, созданную Лепруст, читатель сможет примерно за четыре часа, пока текст полностью не исчез. В книге содержатся вариант поэмы Томаса Стернза Элиота «The Love Song of J Alfred Prufrock» и стихотворение Алиссы Валлес «Anastylosis». Обложка издания стилизована под небольшой комод, в ящиках которого якобы лежит одежда Альфреда Пруфрока, главного героя произведения Элиота.

Мы привыкли в нашей жизни, что о всякой нужде, по поводу всякого случая мы обращаемся к Богу за Его помощью. И на каждый наш зов, на каждый крик тоски, страдания, страха мы ожидаем, что Господь вступится за нас, защитит, утешит; и мы знаем, что Он делает это постоянно, и что предельную Свою заботу о нас Он явил, став человеком и умерев за нас и ради нас.

Но иногда бывает в жизни нашего мира, что Бог обращается за помощью к человеку. И это бывает постоянно, но часто еле заметно или проходит вовсе незамечено. Постоянно Бог обращается к каждому из нас, прося, моля, уговаривая быть в этом мире, который Он так возлюбил, что жизнь за него положил, — быть Его живым присутствием, быть Его живой заботой, зрячей, добродействующей, внимательной. Он нам говорит, что все, что бы мы ни сделали доброго для любого человека, мы для Него сделали; тем самым Он призывает нас быть здесь как бы на Его месте. А порой Он некоторых людей зовет к более личному служению Ему.

Через несколько дней после крымского референдума на сайте общественных петиций некий гражданин Белоруссии инициировал сбор подписей за присоединение Смоленской области к его стране. Мотивация: Смоленск — «белорусский город».

При этом английский текст петиции намного интереснее русского. Англоязычным доброжелателям сообщают, что поводом для петиции стал «крымский инцидент». Что веками (!) Смоленск был восточным форпостом европейского «цивилизованного мира». И что «сейчас все больше людей хотят поменять неестественную для них российскую государственность на братскую белорусскую». Очевидно, англоязычным доброжелателям ненавязчиво предлагают заняться соблюдением прав смолян.

Вот так: три героические обороны Смоленска в 1610-1611, 1812 и 1941 г. от армий вторжения «цивилизованного мира» — это совершенно неестественный образ действий для смолян.

На данный момент петиция собрала чуть больше 3 тыс. подписей, главным образом граждан Белоруссии.

Впрочем, этот казус сам по себе нелеп (как и недавний «марш сибирских сепаратистов»). Однако он дает повод поговорить об антирусской пропаганде, развернувшейся вокруг смоленской темы 500 лет назад и доныне работающей. И особенно активизировавшейся в год 500-летия вхождения Смоленска в Московскую Русь.

Дневники и записные книжки Льва Николаевича Толстого с 9 сентября 2014 г, доступны для бесплатного чтения в сети интернет.

Записи были оцифрованы специально ко дню рождения писателя в рамках краудсорсингового проекта «Весь Толстой в один клик», организованного Музеем Л.Н.Толстого и компанией ABBYY. Дневники охватывают почти всю жизнь писателя — первую запись он сделал в 18 лет, а последнюю за 4 дня до смерти — и представляют собой 4700 листов текста, что всего на 500 страниц меньше рукописного варианта «Войны и мира». Помимо дневников в электронный вид переведены записные книжки, которыми Толстой пользовался во время работы над «Анной Карениной» и «Войной и миром».

Вышло в свет уникальное издание «Свет и тени Великой войны. Первая мировая в документах эпохи» (М., 2014 — 414 с.), подготовленное Российским государственным архивом социально-политической истории (РГАСПИ) и Фондом исторической перспективы. Книга вышла в серии «Первая мировая. Великая. 1914–1918» издательства «Политическая энциклопедия» (РОССПЭН), сообщает сайт РГАСПИ.

Предстоит еще многое сделать, чтобы Великая война 1914–1918 годов перестала быть «белым пятном» отечественной истории. Настоящее издание знакомит с документами и материалами этой эпохи.

Кто-то, если не ошибаюсь, Лессинг, сказал: «Если бы Бог протянул мне в одной руке абсолютное знание, а в другой только стремление к истине и сказал: выбирай! — я бы тотчас ответил: «Нет, Творец! Возьми себе абсолютное знание, вечное и неподвижное, а мне дай святое недовольство и непрерывное, беззаветное стремление».

Л. Н. Толстой — яркий представитель такого стремления, беспокойного, бескорыстного, неустанного и заразительного.

Формулы, в которые Толстой от времени до времени заключает это свое стремление, как готовую истину и как мораль для поведения, менялись не один раз, как менялись они у его героев Пьера Безухого, Лёвина. Если посмотреть на Толстого с этой точки зрения, то весь он — на протяжении своей долгой и гениальной работы — одно зыбкое противоречие.

Как может быть назван Ветхий Завет на современном языке? Он может быть назван судебным протоколом по делу Бога и народа, тогда — народа избранного. Пророки буквально говорят, что Бог судится с народом израильским. В наши время опубликованы тайные, так называемые протоколы Сионских мудрецов, представляющие собой еврейскую программу покорения мира. В этих протоколах нет Бога, нет пророческого слова, нет завета, нет святыни небесной, словом нет печати небесной. Потому они — пустая журналистика. Современные еврейские протоколы содержат около сотни страниц. А протоколы тысячелетнего суда Бога с еврейским народом составляют около тысячи страниц. Читая эти древние протоколы, этот Ветхий Завет, каждый из нас испытывает два глубоких чувства. Первое — удивление Божией верности и долготерпению, второе же чувства — стыд за вероломство избранного народа по отношению к Богу, своему благодетелю, за сопротивление Ему, которое можно объяснить лишь сатанинской злобой, за неверность избранного народа своему Богу, благодетелю и за непослушание Ему, непослушание, которого не проявлял даже мул или другое животное к хозяину и кормильцу своему.

Но мы, в двадцатом веке, принадлежим уже не Ветхому, а Новому Завету. Какова разница? Разница велика. В Ветхом завете Бог говорил с людьми устами пророков и ангелов, а в Новом, Он, явленный в человеческой плоти, говорит лично и непосредственно. Что нам сказать о тех из нас, кто от евангельского света бежит во тьму египетскую и ищет суда с Богом, с тем же еврейским упорством ветхозаветных времен?