Против чего нужно бороться?

30 августа г.Луганск

Вооруженное противостояние продолжается. Стрельба, взрывы результатом своим имеющие руины и человеческие жертвы ввергают сердце в смятение, страх и отчаяние. Происходит то, чего менее всего хотелось бы, но что, тем не менее, неоднократно повторялось в истории человечества, нередко в более худших вариациях.

Еще год назад я и предположить не смел, что стану современником и очевидцем этого происходящего. Что же, — так случилось. Оказывается запечатленное историей — совсем не то, что не может повториться со мной в любое мгновенье времени. Как не глупо, но недооценил я многие вещи и явления прошлого. Теперь-то я убежден, что история — не просто быль, — она и инструкция для каждого очередного поколения по тому, как жить, не вредя ни себе, ни другим. Она — практическое руководство для тех, кто не хочет вновь наступить на те же грабли, а, напротив, жаждет жизни «по-иному» — жизни наиболее безвредной, общественно и психо-физически здоровой.

Выбор Ионы

Что общего у нас с пророком Ионой?

Пророка Иону проглотил кит. Огромная рыба. Кругом была буря, и море волновалось, бросая маленький кораблик из стороны в сторону, и только большой и спокойной рыбе было уютно и привычно в родной стихии, где люди были гостями, незваными и лишними. Сначала они бросали с корабля всякий груз и съестные припасы, потом и пророка выбросили, маленького растерянного дедушку. Он их сам попросил. Так написано в книге пророка Ионы. Хотя — какой же он пророк? Совсем не похож на тех эпических героев, столпов духа, которые выжигали слово Божие, пугающее и грозное, на людских сердцах. И книги у них какие! Сразу и не осилишь — целые полотна, многофигурные, трагичные, пропитанные кровью и слезами. А здесь — четыре маленьких главы, что само по себе, конечно, вызывает благодарные чувства у читателей, но пророк какой-то уж совсем несолидный и незадачливый — ни величия, ни пафоса. Киты да тыквы.

Кленовый лист

Наступила осень. Листья на деревьях загрустили, стали слабыми и хрупкими. Желая немного развеселиться, они нарядились в разноцветные одежды. Люди гуляли по улицам и аллеям, подставляли лица нежным лучам октябрьского солнца и с улыбками вздыхали: «Ах, золотая осень!»

Резной кленовый лист без стеснения выбрал себе самый красивый наряд: красный с золотыми прожилками. Он приплясывал на ветру и махал прохожим своей ладошкой.

Но вот погода резко переменилась. Солнце исчезло за тяжелыми серыми тучами, дождь разогнал прохожих по домам, а холодный ветер набросился на листья и сорвал их с насиженных веток. Цветным вихрем мчались они вдоль мокрых улиц, танцевали свой последний танец и наконец падали прямо в лужи и грязь…

Снежинка-Одуванчик

Среди своих сестёр и братьев эта снежинка отличалась игривым характером и любознательностью. Она всегда с нетерпением ожидала порыва ветра, для того чтобы взлететь и парить высоко по небу, а потом медленно спускаться на заснеженную землю и смотреть, что происходит вокруг. Ей было всё интересно. Она летела за девчонками и мальчишками, которые раскрасневшись от мороза, лепили снеговиков и снежные крепости. Спускалась с ними на санках с ледяной горки и весело смеялась вместе со всеми.

Дети — дар Божий, или Опыт православного усыновления (продолжение)

6. Николай

Вечер. Детей уложил («Моряки», «Драка», «Шнапс»). Сижу, готовлю тесты для восьмого класса. Старшая дочь воздыхает о женихе (его дома никто не понимает, и он должен молча гибнуть, но что-то не хочется), старший сын доламывает очередной компьютер. Звонит с работы жена (она «пламенная акушерка», энтузиаст своего дела, работает сутки через трое).

— Ты, пожалуйста, сразу не ругайся, ладно? Я ничего тебе не навязываю, но ты подумай...

— Кто?

— Мальчик.

Учитель! Перед именем твоим...

«Учитель, перед именем твоим
Позволь смиренно преклонить колени»
Николай Некрасов

Спокойный взгляд, особенная стать,
В глазах простая мудрость и покой.
Учителем, не всякий может стать,
С горящим сердцем, с пламенной душой!

Свою седую голову склоню
«Учитель перед именем твоим»,
Простите, что я редко вам звоню
Сквозь  непогоды леденящих зим.

Вы,  как и прежде – в платьице простом,
А я другая – жёстче и грубей…
Я свой визит  – на после, на потом,
А вы всё поджидаете гостей.

Скажите! Как сумели сохранить,
В душе своей  и теплоту,  и свет?
Как вы смогли так благородно  жить
На склоне, далеко не юных, лет?

Страницы