«Каркнул ворон: „Никогда!“,
и его разоблачили!»
Н. Глазков.
***
День поражён вороньим бденьем,
мороз их (русский) не разит,
Пусть ствол не блещет вороненьем
и кровь по жилам тормозит,
свет — за окном от гроздей спелых,
а под подушкою — роман:
убийство в доме престарелых
(ещё не худший вариант).
О, этот лик, эта улыбка,
Едва коснувшаяся губ...
Овал лица в тумане зыбком
Обворожителен и люб.
Во взгляде — значимость загадки,
Печаль от тайны роковой,
И спрятали наряда складки
Волненье девы вековой.
Хранить хранителя покой
Она сполна обречена.
И, исчезая, быть живой,
Что скрипки сломанной струна.
Звучит струной изображенье,
Как вечной жизни отраженье...
Присягаешь нацистской своре,
И под маскою прячешь взгляд?
Мы конечно сегодня в ссоре —
Я сестра твоя, ты мой брат!
Я убита под Волновахой,
Я в Одессе давно сожжена,
В чистом поле в кровавой рубахе,
Спать меня уложила война.
И теперь мне совсем не важно —
Где пришлось до конца остыть,
Умереть ведь совсем не страшно,
Страшно вам, не убитым жить.
Тральщики налетели неожиданно. Обычно налеты начинались после полудня, бойцы любили хорошо выспаться и позавтракать. Но сегодня что-то изменилось. В батальоны устрашения набирали тех, кто был готов на все ради смерти. Конечно, за смерть выдавали награды и вешали фотографии героев на железных проржавевших стендах, установленных на окраинах полузаброшенных городов Срединной Земли. Но платой был жалкий скарб, награбленный в перерывах между стычками с кочевниками и повстанцами. Непрерывный бой барабанов в наушниках заглушал последние остатки разума. Впрочем, никто не страдал от глупости просто потому, что понятия и их определения давно перепутались в головах большинства. Люди превратились в толпу, которую вели на заклание, толпу которую лишили памяти и морали, напичкав инстинктами и страхом. Война собрала всех шакалов в одно черное воинство, не ведающее правды и сострадания. Тех, кто сомневался в предложенной правде, казнили или бросали на передовую.
Ожидание цвета туманной звезды
Сквозь года незаметно мерцает.
Мир дожил до неистовой темноты —
Свет изжил, и притворно рыдает.
Замечтались на миг, оказалось — на век!
Привыкая к пустынному мраку,
Дышит холодом, стынет в пути человек —
Отдаёт свою душу на плаху.
Российский центр науки и культуры (РЦНК) в Ташкенте провел юбилейный вечер, посвящённый 15-летию клуба-музея «Мангалочий дворик», носящего имя Анны Ахматовой, сообщили в представительстве Россотрудничества в Узбекистане.
«Гостями юбилейного вечера стали постоянные члены клуба-музея, стоявшие у истоков его создания в Ташкенте, известные ташкентские поэты, композиторы и певцы, заслуженные деятели искусства и культуры Узбекистана», — уточнил глава представительства Россотрудничества Виктор Шулика. Он отметил, что со дня основания «Мангалочий дворик» Ахматовой успешно продолжает свою деятельность при РЦНК, оставаясь одним из главных подвижников в области популяризации русской литературы в Узбекистане.
Московские парламентарии намерены обратиться в Госдуму с предложением ввести в России налог на домашних животных. Об этом заявила глава комиссии по здравоохранению Мосгордумы Людмила Стебенкова, передает ТАСС.
«Город не должен платить за нашу любовь к животным. Необходимо ввести налог на животных за содержание, как во всей цивилизованной Европе», — сказала Стебенкова в ходе круглого стола, посвященного этой проблеме. Ставка налога депутатами не обсуждалась.
По мнению Стебенковой, в России также необходимо ввести обязательную регистрацию домашних питомцев.
В Туле может быть установлен памятник «Укрощение англицкой блохи Тульским Левшой». На сайте областной администрации началось голосование, участники которого должны высказаться за или против проекта. Чиновники считают, что скульптура будет особенно привлекательна для молодежи и для туристов всех возрастов. Об этом сообщает сайт правительства региона.
Композицию планируют разместить на территории Тульского кремля. Авторы проекта хотят изобразить блоху из повести Николая Лескова «Левша» как изготовленное англичанами механическое существо, которое «несет угрозу для России как в физическом, так и в идеологическом смысле». Насекомое предлагается представить «в виде агрессивного киборга, вооруженного до зубов, которого тульский умелец Левша укрощает посредством своего мастерства, смелости и смекалки», пояснили в областном правительстве.
1
Кричал я всю ночь.
Никто не услышал,
никто не пришел.
И я умер.
2
Я умер.
Никто не услышал,
никто не пришел.
И кричал я всю ночь.
Россия, Россия — в звучании сила!
Любовь моя, нежность, души моей соль!
Ты в муках рождаешь всё то, что забыла,
Ты вспомнишь, Россия, себя через боль!
Крещеньем омылась, вступив на дорогу,
Хранимую Небом — чиста и сильна.
Под царскою властью, за пазухой Бога
Раскинулась вширь на пол-мира страна.
Памяти Мамы, рабы Божьей Варвары...
Слёзы... Да, их много. А сколько их у человека?! Наверное, сколько сердце выжимает, столько и есть. А оно не прекращает сокращаться. Вот с этим и живу в последнее время.
Никак не писались раньше эти строки. Глаза туманились, да и сейчас... К тому же и обещание надо было выполнять.
Странное обещание. Как-то во время болезни ей позвонили бывшие коллеги из столицы. Среди прочего была сказана ею такая фраза:
— Нет, ну, что вы, я и не собираюсь умирать, да, да, говорила и говорю, — после ста лет.
Российские режиссеры просят разрешить использование нецензурной лексики в фильмах с пометкой «18+». Кинематографисты уже написали письмо на имя премьер-министра Дмитрия Медведева.
Российские режиссеры просят внести поправки в закон об использовании нецензурной лексики в художественных произведениях. Они считают возможным выдавать прокатные удостоверения с возрастным ограничением «18+» фильмам, чей художественный замысел предполагает использование нецензурной лексики.
«Мы просим внести поправки в существующий закон», — пояснил режиссер Федор Бондарчук. Кроме Бондарчука, документ подписали Никита Михалков, Карен Шахназаров, Сергей Мирошниченко, Олег Табаков и Владимир Хотиненко.
Молчанье достигло предела,
Молчанье забилось в нору.
Молчанию жить надоело,
Молчанье трясёт поутру.
Есть дни, словно тупость рекламы,
Мелькнут, и не вспомнишь о них,
Но всё же приходит тот самый,
В котором рождается стих.
И это не страсти-мордасти,
А просто — попытка любви.
Твоё перелётное счастье,
Твой выбор, твой храм на крови.
Планета Ка-Статикс не обладала особыми привилегиями в новом мире пустынных кочевников. Будучи планетой страстей, она погрязла в противоречиях. Но противоречия перестали казаться злом для ее обитателей, местные кланы играли на ссорах столь же виртуозно, как музыканты, вытаскивая самые стройные ноты обмана из нестройного хора обманутых, но поразительным образом обманутые и не подозревали об обмане, принимая происходящее за естественный порядок вещей, ими никогда не виденный и не понятый, но объясненный хитрыми жрецами с экранов огромных мониторов, установленных в каждом уголке срединной планеты бытия. Каждый мнил себя богом, но боги дрались за власть, вырывая у времени маленький отрезок торжества, короткий и яркий, как им казалось, в торжестве жадности и жестокости. Но все разбивалось о человека.
Меж черных деревьев листвою рыжей
Тигриная осень свой бисер нижет.
Стеклянный бисер прозрачных ливней
Сухих соцветий узор павлиний.
Играет осень туманом сонным,
Дает остынуть от летнего жара.
Любовь крадущимся скорпионом
Над самым сердцем склоняет жало.
Стучит мое веретено
И рвется нитка то и дело,
И верит мне разрешено
Лишь в это горе без предела.
Лишь в этот день, где смысла нет,
Где оба мы любить устали.
И не проникнет Божий свет
Сквозь позолоченные ставни.
Октябрь ускорит твой уход,
Я за тобой закрою двери.
Бог нынче каждому по вере
Святым страданье воздает.
Тишина в Твоем храме, лишь треск от коптящей свечи
И в ключицах распятого, та же осенняя мгла.
Я пришла к Тебе, Боже. Давай же вдвоем помолчим
Каждый шаг был так страшен, что я позабыла слова…
Здесь живут мироносицы, можно ли мне среди них?
Я не сто́ю прощенья и если прогонишь пойму.
Только книжная вера — пустой неоконченный стих
Понуждает меня прорываться сквозь липкую тьму.
В понедельник в больнице умер полугодовалый Сережа Аветисян. Единственный выживший при нападении младшего сержанта 102‑й российской военной базы на армянскую семью в Гюмри. Жертв чудовищного преступления стало семь. Между тем открываются факты, которые ставят под сомнение, что массовое убийство 18-летний Валерий Пермяков совершил самостоятельно и спонтанно. Многие утверждают: это похоже на хорошо спланированную провокацию, цель которой — вбить клин в российско-армянские отношения. Спецкор «Культуры» побывал на месте трагедии.
Убитых обнаружила родственница семьи Аветисян. Утром 12 января она зашла к ним в дом на улице Мясникяна и онемела от ужаса. Пятеро взрослых членов семьи и двухлетняя девочка лежали мертвыми в своих кроватях, и только самый младший, полугодовалый Сережа, хоть и был весь в крови, подавал слабые признаки жизни. Женщина тут же вызвала полицию. Правоохранители установили, что семья была расстреляна из автомата, а девочка заколота штыком. Им же, видимо, был нанесен и удар малышу. Автомат валялся тут же, на полу. В коридоре были обнаружены армейские ботинки с надписью: «Пермяков».
— Удивительно, что менее чем через час после приезда полиции, когда по городу еще не успели разнестись слухи о злодеянии, американская газета The Washington Post подробно рассказала о происшествии, — говорит «Культуре» армянский политолог Сергей Шакарянц. — Причем раскрыв фамилию и национальность подозреваемого, хотя на тот момент он еще не был задержан.
Книгу, посвящённую референдуму 2014 года, написал крымский писатель Марк Агатов. Свой труд он выпустил под названием «Крымская весна».
Информация о том, что пройдёт презентация произведения, была размещена на сайте Марка Агатова. «Крымская весна» была официально представлена публике 18 января в Евпатории в читальном зале библиотеки им. Пушкина.
На мероприятие были приглашены все жители Крыма, которые тем или иным образом участвовали в референдуме весной прошлого года. Также это событие посетили деятели искусства, депутаты городского совета и руководители города. Марк Агатов хотел, чтобы во время презентации люди высказали своё мнение относительно того, насколько изменился Крым после присоединения к России.
Памятник Иосифу Бродскому установят на брандмауэре Дома Мурузи, где жил поэт с 1955 по 1972 год, на Литейном проспекте в Санкт-Петербурге, а не на Пироговской набережной. Как сообщает ТАСС со ссылкой на пресс-службу Комитета по государственному контролю, использованию и охране памятников истории и культуры (КГИОП) Санкт-Петербурга, от изначального плана было принято решение отойти из-за близости монумента к автомагистрали.
«Сейчас речь идет о создании нового проектного решения. От варианта установки памятника на Пироговской набережной ушли уже давно, поскольку там проходит магистраль и к памятнику было бы не подойти», — отметил представитель КГИОП.
