На жизненных браздах
жатвой поколенья,
По тайной воле
Мгновенной провиденья.
Восходят, зреют и падут,
Другие им вослед идут...
А.С. Пушкин.
Предлагаемая статья — попытка беспристрастного анализа скромного, но важного и знакового в наши дни издания.
«Птица-память» — новая книга стихотворений и эссе московского поэта, публициста, прозаика, члена Союза писателей России, члена Союза театральных деятелей России Николая Головкина.
Туристический лагерь на берегу Атлантического океана. Название было несколько необычным для Франции — «Орел». Просто хозяин этого заведения был русский эмигрант и решил с названием особо не мудрствовать. Неудивительно, что многие из русских эмигрантов в Париже любили сюда ездить летом. Через своих друзей в Париже сюда попал и автор статьи, благо отдых здесь был недорогим.
Русских тут было много. Один из них, инженер, работавший на заводе Рено, увидев у автора в руках бутылку кока-колы, скривился и сказал:
— Ты представляешь, что этот напиток сейчас делает с твоими внутренностями?! В Кока-коле печень растворяется. Мы им на заводе медные трубы от окиси очищаем. Сам применял неоднократно.
Тогда я отнесся к его словам с недоверием, но кока-колу пить перестал. Но вот мой знакомый из России рассказал мне, что как-то забыл пластиковую бутыль с колой в гараже, и нашел ее только через год. За это время «волшебный напиток всего мира» разъел стенки пластиковой бутыли.
Неужели в России нечем утолить жажду, кроме иностранных газированных напитков, растворяющих внутренности наших сограждан?
Год прошёл, но и сейчас трудно писать об одесской хатыни. Оцепенение, сковавшее тогда душу, длится до сих пор. И дело, думаю, не только в пережитом ужасе или страхе, но и в природных особенностях души. Сознание отказывается наблюдать ад, отказывается осмыслять немыслимое с человеческой точки зрения. Словно какая-то преграда стоит на пути ума и чувства — мол, туда нельзя, там зона сумерек, там можно повредиться.
Порой кажется странным, что после 2 мая 2014 года жизнь продолжается и течёт, как прежде, потому что во многих душах она замерла, кончилась — остались только боль и гнев. Боль длится и длится, она не заканчивается и наверное всегда будет вопить в нас — к небу.
* * *
Жуткая трагедия Украины разворачивается на наших глазах, а причина её банальна донельзя — сребролюбие. О власти говорить не будем, ибо её продали американцам, отказавшись от суверенитета в их пользу. Украинская т. н. элита сначала разворовала советское наследство, обокрав народ, а теперь заложила даже людские души во славу маммоны.
«Сребролюбие является причиной всех зол: корыстолюбия, скупости, скаредности, черствости, неверия (или вероломства), человеконенавистничества, грабежа (или агрессивной алчности), неправды, жадности, ростовщичества, обмана, лжи, клятвопреступления и всего сходного с этими пороками» (Свт. Григорий Палама). И касается это в равной степени бедных и богатых, потому что и бедняк может быть развращён, как олигарх, только у него возможностей набедокурить меньше. «Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне» (Мф. 6:24).
Помню, как наши несознательные или даже вернее сказать бессознательные знакомые ездили на майдан ради заработка. Таким образом они поправляли своё финансовое положение, руководствуясь очень простой логикой: пока олигархи разбираются между собой, есть возможность поживиться за их счёт. Дальше этого не мыслили. Так и промайданили страну, словно в анекдоте: «три рубля нацарювалы и…» сами себя продали. И что получили в результате? Повышение тарифов ЖКХ, развал экономики, обнищание, войну. Думаю, на АТО многие попадают так же, как на майдан — не сознавая, в надежде «нацарювать» копеечку.
Ночь сомкнулась, развесив уши.
Ухмыльнулся луне асмодей.
Майский город уснул, и души
Отдыхают, устав от людей.
Ведай, Отче, что не подспорье
Им молитва и боль стихов.
Нет бессмертия в Лукоморье
И блаженств в Стране Дураков.
Притворяться вошло в систему,
Между братьями вновь грызня.
Кот учёный поёт не в тему,
Ржавой цепью своей звеня.
Ветер волны вглубь толкает
Из каналов темно-синих,
Леденеет сердце Кая,
Только вот никак не скинет
Ни печаль, ни радость встречи,
Сердце Кая билось в каждом,
Снеговой задев картечью
Герду нежную однажды.
Участникам войны
Вы были готовы пожертвовать жизнью
За мирное небо и мирный устой,
За счастье и радость великой Отчизны.
За детство и юность, любимой покой.
Мы службою вашей гордимся, герои!
И Вам благодарны за радость побед.
За то, что в едином душевном настрое
Встречаем Победные 70 лет!
27 апреля президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган подверг довольно резкой критики признание Владимиром Путиным геноцида армян, столетие которого состоялось в апреле этого года. Он заявил, что Россия должна ответить за свои действия на Украине и в Крыму, прежде чем называть события 1915 года геноцидом. «Это уже не первый раз, когда Россия использует слово «геноцид» по этому поводу. Лично меня печалит, что Путин пошел на этот шаг.
Происходящее сейчас на Украине и в Крыму очевидно. Они должны были бы сначала объяснить это, а потом уже употреблять слово «геноцид», — заявил Эрдоган в ходе пресс-конференции в Анкаре.
До этого критически о заявлениях российского президента высказывался турецкий МИД: «Мы отвергаем и осуждаем определение „геноцид“, которое, вопреки всем нашим предупреждениям и обращениям, президент России Владимир Путин дал событиям 1915 года. С учетом массовых преступлений, ссылок, которые Россия осуществляла на Кавказе, в Средней Азии и в Восточной Европе в прошлом веке, мы полагаем, что она лучше знает, что такое геноцид и какова его правовая формулировка», — заявили в ведомстве 24 апреля.
«Мы не считаем, что участие президента в мемориальных мероприятиях может каким-то образом негативно трактоваться Анкарой», — отреагировал на выпад турецкого МИДа пресс-секретарь российского президента Дмитрий Песков.
Не верь шишигам и халдейским книгам.
Будь на заутрене. И торопи отъезд.
И путь прямой лежит через Чернигов.
И мимо славный Леванидов крест.
Во стольный град, что под хазарским игом,
Что обложили данью. А окрест —
Разбойный свист. Ни милостей, ни выгод.
Но Бог не выдаст, а свинья не съест.
От свиста травы никнут и дубравы —
Прочь осыпаются лазоревы цветы.
И чёрной силушки стоят на переправах
Когда страна, едва живая,
Стояла средь вселенских груд,
Народ мой, кулаки сжимая,
Призвал к себе на помощь труд.
И поднимая взор былинный,
С мольбою глядя в небосвод,
Был вдохновенным и единым
Родной мой, страждущий народ.
Росли дома, заводы, школы,
Поля насытились зерном,
И в городах, посёлках, сёлах
Народ воскресший жил трудом.
29 апреля 2015 года в конференц-зале Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета состоялась презентация масштабного издательского проекта «Русская Церковь. Век двадцатый. История Русской Церкви XX века в свидетельствах современников» и выпущенного в рамках проекта первого тома (в двух книгах).
Многотомное издание задумано и осуществляется как антология фрагментов мемуарных, эпистолярных и дневниковых текстов непосредственных участников драматических событий отечественной истории минувшего столетия. Издание осуществляется издательством ПСТГУ совместно с издательством «Эксмо». По замыслу составителей первый том охватывает конец Синодального периода (1900-1917 гг.), а последующие тома будут посвящены событиям 1918-1939 гг. (2-й том), 1940-1988 гг. (3-й том), 1989-2000 гг. (4-й том). Пятый том предполагается посвятить свидетельствам о Русской Церкви за рубежом. Каждый том будет состоять из двух книг.
Одесса, Одесса
Кровавая месса
Случилась с тобой неспроста.
Погибли герои, спасая Россию,
Спасая икону Христа.
А бесы-фашисты пинали ногами
По ранам, ожогам людей.
И нимбы кругами
Сияли над смертью, над смрадом
Жестоких огней.
В Одесской Голгофе костры догорали,
Прощаясь, крестила рука.
Воскресли герои: бессмертными стали.
Россия навеки крепка.
02. 05. 15
Возможно, самым известным человеком в городе Михайловске был бизнесмен Василий Колосов. Крупнейший предприниматель, глава компании с говорившим само за себя названием «Колосс» — кто мог сравниться с ним в богатстве и могуществе?! На господина Колосова работало большинство леспромхозов области. Ему же принадлежали два городских лесопильных завода, продукция которых шла на экспорт. Воля господина Колосова являлась законом для всех — даже будь она полнейшим беззаконием. Целая армия рабочих и служащих подчинялась ему беспрекословно, как шахматные фигуры — игроку. Были у него свои люди и в Михайловской мэрии, и среди окружения губернатора… Но это еще что! Господин Колосов был убежден, что у него есть свой человек даже на небесах!
Об этом человеке он узнал, когда был еще ребенком.
Она легла спать рано — болела голова, и ломило каждую косточку. Видно, продуло немного в дюнах. А может так что.
Какое замечательное место — Паланга. Белый мелкий и мягкий песок, похожий на муку крупного помола. Чуть выше пляжа — дюны. Каждая песчинка такого чудесного песка сберегается — от морской воды и крепкого ветра. На самом деле, в дюнах лежать тепло, нежно — на солнышке. Но чуть приподнимешься — сразу же тебя захватывает ветер, который никому не подвластен.
Жаль, не привезли в такую красоту и нежность 4-х летнюю дочь — Лану. Правда, она не очень-то и просилась. Оставаясь с бабушкой в уральской деревушке, она даже не ожидала, что ей предстоит разлука с родителями и, в первую очередь, с мамой. Расставаться с мамой она совсем не любила, так как они, практически, всегда были вместе.
Старинный дом, на крыше — трубы
Печные. Для чего — сейчас?
Резными кирпичами тумбы
Как украшение. Для глаз
Явившись, стали воплощеньем
Волшебной сказки. Там жилье,
Где обитает шведский Карлсон,
Иль, по-славянски, домовье.
Между фигурных труб — изгибом
Распластан белого белей
Наш снег: под самым ярким небом,
Хрустит морозностью своей.
Он освященный Светом — чист,
Высок, далек и не знаком,
Не тронут, не доступен лист.
К нему я дотянусь — пером.
И вот они пошли, за строем строй:
Серьёзные, житейские, скупые.
На «первый» рассчитавшись и «второй»,
Дела мои — свидетели земные.
Дрожала истончившаяся нить
Шатающейся памяти далёкой.
Молчал рассвет, хотелось просто жить
Во сне неимоверно одиноком.
Бессильно разжимались кулаки,
Темнела Кровь на Via Dolorosa.
Бесшумно осыпались лепестки
На землю с молодого абрикоса.
Розовой волною
в небе облака,
Сели на качели
солнце и луна.
Книзу солнце,книзу,
кверху полублин,
всходит над домами
лунный исполин.
На хребте Ильменском
средь густых лесов
Рыжие лысины,
вроде островов.
Тени долговязы
полосатят склон,
Ниже солнце, ниже,
к западу в полон.
Батюшку сослать на острова,
Соловки-то ближе к Богу место,
Порешили ради торжества
Первомая в светлый день воскресный.
Церковь же во имя Покрова
Пресвятой Владычицы Небесной
Разобрали дружно на дрова,
Поделили всем колхозом честно.
Говорит Мир:
Когда бы смертные люди презирали меня, изгоняя и даже стараясь совсем уничтожить, чего я никак не заслуживаю, делали все это с пользой для себя, тогда я бы жаловался лишь на свои обиды и на их несправедливость. Но когда они изгоняют меня, источник всего их благоденствия, а сами погружаются в океан всевозможных бедствий, мне приходится больше оплакивать их несчастья, чем свои обиды. Теперь мне приходится сокрушаться и горевать об участи тех, на кого я должен был бы гневаться.
Посудите сами! Отталкивать того, кто любит тебя, — жестоко; относиться с неприязнью к тому, кто заслуживает величайшей благодарности, — неразумно; убивать того, кто является отцом и благодетелем всех людей, — самое нечестивое дело! А разве не верх безумия лишаться всех превосходных благ, которые я приношу, и добровольно навлекать на себя самые злейшие беды?
Злых людей надо ненавидеть. Но тех, кто одержим слепой яростью, можно только оплакивать. Ибо больше всех достоин сожаления тот, кто этого не понимает; несчастнее всех тот, кто не замечает своего несчастья. Ведь для того, чтобы исцелиться, нужно знать свою болезнь!
После бесконечной войны Алой и Белой Розы Англия вновь наслаждается покоем, а там, откуда уходят политика и война, получают больше возможностей искусство и наука. Впервые бывший маленький монашек и репетитор открывает для себя сферу, где за власть почитаются лишь ум и звание. Никому здесь нет дела до его незаконнорожденности, никто не считает за ним молитв и обеден, в самых аристократических кругах его ценят только как художника, как интеллектуала — за изысканную латынь, за искусство занимательного разговора; осчастливленный, знакомится он с дивным гостеприимством англичан, с их благородной непредвзятостью.
«Ces grands Mylords
Accords, beaux et courtois, magnanimes et forts»,
как воспел их Ронсар. В этой стране ему открывается новый тип мышления. Хотя Виклиф давно забыт, в Оксфорде продолжает развиваться более свободное, более смелое направление богословия; здесь Эразм находит учителей греческого языка, которые знакомят его с новой классикой; лучшие умы, самые выдающиеся люди становятся его покровителями и друзьями, даже молодой король Генрих VIII, тогда еще принц, велит, чтоб ему представили маленького священника. Близкая дружба с благороднейшими людьми поколения, Томасом Мором и Джоном Фишером, покровительство Джона Колета, епископов Уорхэма и Крэнмера свидетельствует, к чести и славе Эразма, что он произвел глубокое впечатление.
Посвящается Великой Отечественной
войне 1941-1945 гг.
Я стрелять едва умею.
Жжёт соленый пот глаза.
И от поля смертью веет.
Стынет неба бирюза.
Канонада, канонада.
Самолётов слышен визг.
И для нечисти преградой
Лучик солнышка повис.
В голове смешались мысли,
Притаился в сердце страх.
И рассвет уставшей рысью
Растворяется в мирах.
